Когда вода становится почти холодной и начинает морозить конечности, я покидаю ванную и, обвязав всё тело новыми слоями марли, надеваю первое, что попалось на глаза. Телефон звонит почти сразу после того, как я натянула на себя последний элемент одежды.
— Доброе утро, Мэд, — отвечаю.
— Я подъехала, — по её голосу было понятно, что у неё утро добрым не выдалось, а судя по ощутимой через трубку сонливости, ночь тоже.
Решив не медлить, я выбегаю из дому, по дороге захватив для перекуса наскоро приготовленный бутерброд. Персиковый «Купер» по-детски рыча, ожидал у ворот.
Когда я, наконец, почувствовала под собой мягкую кожу автомобильного сидения, Мадлен тронулась.
— Тай снова не придет в школу? — спрашиваю я, когда обнаруживаю, что мы вновь в салоне вдвоём.
Она стала ещё напряженней и угрюмей. Казалось, что вот-вот над ней должна появиться грозовая туча и пролить на неё сто фунтов дождевой воды.
— Они оба пропали и молчат, когда я звоню.
Я больше не стала ничего спрашивать, уверенная в том, что ещё одно слово — и истерика будет обеспечена, обрекая наши жизни на автокатастрофу. Мэд молчала до самого конца пути, но стоило ей припарковать свой «Мини», она тут же обречённо вздохнула, оповещая этим жестом о скором начале своей тирады.
— Келли, что-то точно не так. Я чувствую это, поэтому даже не думай говорить обратное, — отрезает девушка, — Их обоих не было вчера, и уж точно не будет сегодня. Мне нужно найти этих двоих.
Она вся засверкала надеждой, глядя на меня. В её глазах стояли слезы, но мольба, взываемая ко мне, не давала им сорваться вниз и создать на щеках мокрые жгучие дорожки. Мэд надеялась на помощь, всем своим видом показывая, что не выдержит всего напора в одиночку и скорее всего на полпути к цели слетит с катушек, устроив тотальный разгром всего и вся.
— Умоляю, помоги мне, Келли, — её взгляд напоминал тот самый легендарный взгляд кота в сапогах, от чего сердце оттаивало, желая помочь ей, но…
Прогулять школу было серьёзной угрозой моему и так подорванному авторитету перед отцом. Звонок мисс Бейли о моём пропуске являлся ничем иным, как возобновлением моего пожизненного заключения в стены собственного дома, и это было последним, чего я хотела. Но я невероятно переживала за состояние подруги и просто не могла упустить шанс узнать немного больше о Харвиле. Пусть это и будет отчаянный импульсивный поступок, из-за которого я вновь лишусь свободы, но я обязана помочь Мэд в её беде.
— Куда нам нужно?
Было хорошо заметно, как по телу подруги разлилось облегчение. Гримаса боли сменилась удовлетворительной улыбкой.
— В Фрогэнд к отцу, — отвечает мне, — По курсу дела разберёмся, куда дальше, — она заводит заглушенный мотор и выезжает с парковки, — Правда ехать придётся около двух часов.
На всё про всё у нас было шесть учебных часов, поэтому волноваться не приходилось. Если родители узнают, я и так лишусь всего, что стало дорого. Ну, а если повезёт оставить этот проступок незамеченным, то приеду домой как раз в положенное время.
Атмосфера в машине стала чуть менее напряжённой. Подруга, предчувствуя скорую разгадку всей этой неразберихи, слегка успокоилась. Весёлая музыка какой-то местной радиостанции, льющаяся из магнитолы, приободряла, делая поездку в разы легче, но молчание, однако, угнетать не перестало.
— Зачем он вообще поехал к мистеру Канеллу? — нарушила я тишину, в душе молясь, чтобы этот вопрос не ухудшил едва приподнявшееся настроение Мадлен.
— Папа сказал, что у него какая-то важная новость, и попросил приехать кого-нибудь из нас, — она уже не хмурилась так сильно, как раньше, только лицо по-прежнему оставалось серьёзным, — Я хотела поехать с Харом, как чувствовала, что что-то пойдёт не так, но он убедил меня, что кому-то нужно обязательно быть в школе.
Мы снова замолчали. В течении следующего часа в такт известным композициям всплывали тысячи вопросов. Где? Что? Как? Почему? Но, как и всегда, ни одного ответа. Эти вопросы беспощадно вгрызались в мозг, терзая его и не давая покоя, и только по истечению этого самого часа я решилась задать один, наиболее интересующий меня.
— Почему вы живете отдельно от отца?
Она не нахмурилась, как я ожидала. Даже не повела бровью, словно это что-то такое, с чем она достаточно давно свыклась. Но ответа не было уже несколько минут.
— Мы родились в конце их с мамой истории любви, поэтому особенно желанными для папы не были, — наконец, говорит она.
Но это не утолило мой интерес, наоборот подогревая в голове новую порцию вопросов.