— То есть он ушёл после вашего рождения?
— Нет, — будто вспомнив что-то плохое, Мэд поморщилась, — Вытерпел и ушёл, в качестве подарка, на наше десятилетие.
Меня неожиданно пробрала ненависть к мистеру Канеллу. Самое бесчеловечное, что когда-либо можно было совершить — это бросить собственных детей в разгар их праздника. Возможно, я начинаю понемногу понимать это вечное безразличие в глазах Харвила, и сейчас, как никогда, я сострадаю его безэмоциональному настрою, вместо того, чтобы раздражаться.
— Больше не спрашивай о нашем прошлом, — просит подруга, — Я обещала, что всё расскажет мой брат, но сама рассказала часть всей истории. Она — не самое страшное из всего, что было, поэтому я позволила тебе узнать её от меня, но всё остальное тебе скажет он.
После этой реплики, я не решилась больше о чём-то говорить, и весь оставшийся путь мы ехали под тихий вокал, сопровождающийся вечно меняющейся минусовкой.
Проезжая по улицам незнакомого города, я впитывала в себя роскошные виды, которых нет в Эйнфорде. Величественные дома больше походили на музеи, нежели на чьи-то резиденции. У ворот каждого в обязательном порядке размещались небольшие клумбы с цветами, сверкающими палитрой разных оттенков.
Вскоре мы подъехали к похожему дому, отличающемуся разве что только более современным видом. Стоило мотору утихнуть, я тут же почувствовала энергетику Мэд, молниеносно сменяющуюся на прежний лад. Аура вокруг неё снова царила напряжённая.
— Пойдём, — скомандовала она, — Назад пути нет, а я всё ещё хочу знать, где Хар.
Она вышла из машины, призывая идти за ней, что я покорно и сделала. Ворота, первым делом попавшие под прицел глаз, возвышались на добрые два ярда, открывая виду только второй этаж дома. Попасть внутрь, из-за этого барьера, казалось невыполнимой задачей, но Канелл спокойно подошла к видеозвонку и нажала на кнопку. Уже через несколько секунд из динамика послышался грубый мужской голос.
— Мадлен? — едва заметно удивился человек, — Какого чёрта ты тут, а не в школе? И кто это с тобой? — голос стал ещё грубее, — Вы с братом нарушаете все мои правила. Я же просил не таскать сюда дружков и подружек.
Девушка тяжело вздохнула, сгибая ладони в кулаки так сильно, что потом непременно останутся следы от ногтей.
— Открой. Харвил не появляется дома второй день.
— Он — парень молодой, мало ли куда мог пойти выпустить пар, — беспечно отвечает её отец.
— Папа, открой.
Мужчина ничего не сказал, но ворота, отъезжающие в правую сторону, говорили всё за него.
Мы проходим по выложенной плитке между рядами великолепных садовых растений и поднимаемся на крыльцо, где нас уже ждал статный и довольно молодо выглядящий для своего возраста мужчина. Он удостоил нас взглядом, мерцающим давно знакомым безразличием, и недовольно произнёс:
— Чего ты хочешь, Мадлен?
— Что произошло между вами, когда он пришёл? — не медля, спросила она.
Её отец, как и она сама несколько минут назад, сжал кулаки.
— Мы со Стейси хотим уехать на месяц в Нью-Йорк, отметить её беременность. Именно поэтому я и попросил приехать ко мне, чтобы сказать об этом и отдать сразу деньги, — гаркнул он, — А твой неадекватный близнец полез с кулаками, разгромил мой дом и обвинил меня в том, что я не смог воспитать вас, и тем более не смогу воспитать третьего.
Мэд горько усмехнулась и оценивающе прошлась глазами по фигуре отца, как бы выискивая наличие изменений, но, кажется, такового не нашла и рассмеялась. Не веселым и заразительным смехом, а наполненным отчаянием и болью.
— Должна признать, что он прав, — оскалилась девушка, — Пойдём, Келли, больше здесь ловить нечего.
Развернувшись, мы ушли в обратном направлении и уселись в «Купер», наблюдая, как ворота медленно закрываются.
Мэд обессилено уронила голову на руль, вздыхая так тяжело, будто задыхается, но, подняв её обратно, размеренно произносит, глядя на меня пустым взглядом:
— Теперь понимаю, почему он пропал. Но всё ещё не пойму — куда.
На миг вспыхнуло воспоминание о нашем с Харвилом заточении в инвентарной. Тогда он упоминал какой-то бойцовский клуб. Если он был так зол — а это было именно так, потому что близнецы Канеллы уже ненавидели неродившегося ребёнка — что разгромил отцовский дом, он бы непременно направился туда, но говорить об этом подруге вовсе не хотелось. Для начала, я обещала Хару молчать, а закончим тем, что тревожить её ещё сильнее не было никакого желания.
— Нужно найти Тая и расспросить его, — заявляет Мэд после минутного молчания.
Это было довольно хорошей идеей. Мне не придётся скрепя сердце говорить ей что-либо, нарушая обещание, но я понимала, что для сегодняшнего визита осталось слишком мало времени.