Следующее утро наступало слишком долго, когда голову атаковывали мысли о Канелле. Я всё ещё неистово волновалась о нем. Он казался таким подавленным перед своей пропажей. Проклятье, а я даже не могла понять — почему. Хотя, с чего бы мне понимать? Я ему не подружка, чтобы знать те тонкие детали его скрытной жизни, которые повлияли на такую напряжённую смену настроения. Черт его разберёт, почему именно я так переполошилась из-за его отсутствия, а не кто-либо другой, (Мадлен не в счёт — она правда за него переживает.) но мне жуть как хотелось убедиться, что он всё ещё в порядке, чтобы в который раз с безликой миной поглумиться надо мной. Его состояние безграничной печали меня убивало.
Мне казалось, что почти всю ночь я не сомкнула глаз, но эту гипотезу опроверг будильник, безбожно вырывающий меня из тёплых объятий Морфея, а вместе с тем и одеяла. Совершенно не выспавшаяся я едва заставила себя убраться подальше от мягкой кровати, чтобы ненароком снова не уснуть.
Утренние процедуры были выполнены скорее автоматически, потому как по комнате я вышагивала с одним приоткрытым глазом, который и так застилала мутная пелена сна. По привычке же позвонила и Мэд. К слову, та была уже на пути ко мне.
— Я ушла, — в пустоту крикнула я, прежде чем закрыть за собой дверь, и направилась к уже видневшимуся сквозь вытьеватые решётки ворот «Куперу».
Уместившись в малюсенькое сидение, определенно точно не предназначенное для бугаев, таких, как, например, Харвил, я вымученно, с последующим протяжным зевком, улыбнулась подруге.
— Каков план действий, и когда собираемся его осуществлять? — не церемонясь, сразу перешла к делу.
— Прямо сейчас едем к Тайлеру, — отвечает она. Её напряжение вновь возросло, заполоняя собой весь тесный салон женской машины. Видимо, как и я, ночью она много думала и, здраво оценив произошедшую на днях ситуацию между Харом и мистером Канеллом, занервничала ещё больше, опасаясь, как бы брат не влез в неприятности, — Он ездил с ним к отцу, значит он определено всё знает.
Второй прогул точно ознаменуется звонком, а там не за горами и моё пожизненное заключение. Я засомневалась. Стоило ли? Помочь подруге найти пропажу, коей являлся её придурковатый, но опечаленный брат, и остаться навсегда в стенах своей «клетки» или прийти в школу, где единственной моей опорой и ценным товарищем была одна Мэд, которой так требуется моя моральная поддержка, и не потерять возможность один год провести за пределами собственной комнаты? Дилемма просто неразрешима, черт возьми!
— Я попросила нашего старосту сказать мисс Бейли, что тебе плохо, — объявила брюнетка, заметив таки мои сомнения, — Мне правда без тебя никак, Келли. Ты нужна мне.
Я соврала. Всё же разрешима. Мэд, ты просто чудо! Но Тай?
— Как мы найдём его? — озвучила я внезапно появившийся вопрос, — Ты уверена, что мы сможем найти его?
Она засмотрелась в зеркало, так активно раздумывая, что, казалось, я вот-вот услышу звук двигающихся шестерёнок в её мозгах. Но через долю секунды она вышла из своего транса.
— Не уверена. Но будем надеяться, что сегодня он планирует посетить школу.
Без слов она плавно нажала на педаль газа и заставила автомобиль тронутся и унести меня в неизвестном направлении. Как я и говорила, Эйнфорт — город небольшой, поэтому уже через пять минут мы стояли у небольшого покосившегося от старости домика, из невысоких чуть ржавых ворот которого выплыла высокая статная фигура знакомого парня.
Почему-то, глядя на Тая, я всегда думала, что это такой же богатенький папенькин сынок, как и близнецы-Канеллы, (не в обиду им конечно.) но его место проживания упорно кричало об обратном. Да простит меня Лонгли, что я была такого стереотипного о нём мнения.
Мы мгновенно выскочили из «Купера», заметив, что укутанные в наушники уши так и не оповестили своего хозяина о детском рёве женского «Мини», и тот, как ни в чем не бывало, шёл по дороге, с каждым шагом отдаляясь он нас.
Мэд, словно лань, в четыре больших шага-прыжка подскочила к лучшему другу и нагло стянула с него музыкальные беруши. Несмотря на столь плавную и грациозную походку в её движения все-таки чувствовался непреодолимый гнев по отношению к парню, который, кажется, тоже почувствовал тёмную ауру вокруг себя и непривычно поежился — то ли от дискомфорта, то ли от испуга. Я, не желая пропустить ни слова из будущего «светского» разговора, поспешила к ним.
— Доброе утро, Тай, — доброжелательно произнесла Мадлен, но выражение лица её друга это не смягчило. От неё за километр несло неприкрытой злобой, неудивительно, что Лонгли нисколько не успокоился, — Где мой брат?