Он растерялся. Не на шутку растерялся и жутко занервничал, будто зная какую-то тайну, которую никому, а тем более ей, знать не стоило. Хотя почему будто? Я совершенно не сомневалась, что так и было. Он определенно был для Харвила лучшим другом больше, чем для Мэд, и мужская солидарность здесь сыграла не последнюю роль.
— Он там, откуда его в состоянии вырвать только его старик, — но он нисколько не помог нам в нашей операции «Доктор Холмс и Шерлок Ватсон», — Простите, дамы, но больше задержаться не могу. Опоздаю в школу, — и тихонько улизнул, вышагивая так быстро, что, боюсь, даже знаменитый своей скоростью гепард не угнался бы за ним.
Мадлен была в замешательстве. Радиус и плотность её разгневанной ауры увеличились, от чего кожа покрылась неприятным холодным потом, мерзко скользящим по коже под бинтами. Никогда бы хотелось мне стать объектом её злости, уж слишком она велика в её сердце.
— Проклятый Лонгли! — в отчаянии зарычала она, — Он был последней надеждой! Мы никогда не узнаем, где искать Харвила!
В голове всплыли воспоминания, объединяясь в одну единственную логическую картинку. Харвил пропал после встречи с моими родителями, он пропадал где-то две недели перед поездкой к отцу и неизвестно где сейчас, когда встреча уже состоялась. Это не может быть случайностью, но… А к чёрту, обещание! Он сам виноват, что пропал невесть куда. Теперь его сохранность важнее, чем его тайна.
— Знаешь, где находится пятая миля? — спрашиваю, на что девушка недоверчиво поглядывает из-под ресниц. Наконец, она кивнула, и я продолжила говорить, — Не могу быть точно уверенной, но, мне кажется, он там.
— Откуда тебе знать? — взорвалась она на мгновение, но вспомнив, что я ни в чем не виновата, глубоко вдохнула и продолжила спокойней, — Ты думаешь, он сейчас в клубе?
Погодите-ка! То есть… Она знает? Ничего не понимаю… Хар ведь сказал, не говорить ей.
Мэд взглянула на меня потемневшими от гнева глазами и уставилась таким взглядом, будто бы я была сумасшедшей, только что сбежавшей из лечебницы.
— У меня только один вопрос, что ему делать в утреннее время в ночном клубе? — интересуется она, — К тому же, сейчас вторник. «Старлайт» обычно открыт только с пятницы по воскресенье.
Я хотела, было, облегченно вздохнуть, что брюнетка не продолжила настырно интересовать моей осведомлённостью, но понимание того, что это будет слишком подозрительно обрушилось быстрее, чем я смогла что-либо сделать.
Погодите, ночной клуб, значит? Вот как? Сразу видно, что бойцовский клуб подпольный, раз она даже не догадывалась, что могло быть спрятано в подвале ночного клуба. Я стала активно раздумывать, стоит ли говорить ей про него, но жутко сомневалась. Свои обещания я не бросаю на ветер, а в этой ситуации не так много выходов. Скажу подруге, что её брат дерется за ставку — она тут же разнервничается в разы сильнее, а это совершенно непозволительная «роскошь», учитывая её и так неспокойное состояние.
— Когда он уехал, было воскресенье, — импровизировала я на ходу, — После поездки к отцу, он вполне мог поехать расслабиться туда, — глаза Мадлен вдруг озарились пониманием. Да, милая, думай в том же направлении. Это полезно для твоих нервов и Харвила, чью тайну мне, черт возьми, проходиться скрывать от тебя, — Не знаю, как бы туда попадём, но нам нужно что-то узнать.
Она без слов прошла к машине и, открыв её, уселась на мягкую кожаную обивку, через лобовое стекло подзывая меня рукой. Я послушно прошла к ней. Стоило только тихому хлопку двери раздаться, Канелл, словно мастифф, сорвавшийся с цепи, вдавила в пол педаль газа и понеслась по асфальтированной дороге. Сказать, что я ни капельки не испугалась, значит соврать, потому как дрожь при виде стрелки спидометра, давно перевалившей за отметку сто двадцать миль в час, окатила моё тело мощным цунами, однако читать нотации сейчас было не лучшим выходом из положения.
Каждый поворот давался мне нелегко. Сердце всякий раз отбивало бешеный ритм где-то в висках, а стенки лёгких слипались друг с другом, не давая сделать ни вдоха. Я боялась, как бы миниатюрный «Купер» не перевернулся от такой скорости и с облегчением вздыхала после очередного поворота.
Пейзажи за окном сменялись слишком торопливо, смазываясь в одно большое красочное пятно. Сначала белыми бликами проносились невысокие дома, оставаясь далеко позади, после картина засияла золотисто-серыми и изредко белоснежными красками, оповещая, что мы за городом, где единственными спутниками нам были немногочисленные деревушки, пожелтевшие осенние деревья и хмурое, серое, как его глаза, небо.
Буквально через пару минут стрелка спидометра стала медленно склоняться влево, вскоре и вовсе замерев на одном месте. Мы в ожидании неизвестного чуда уставились на раскрывшийся перед нами двухэтажный клуб, возведённый в непривычно молодежном для старого Эйнфорта стиле.