Через несколько минут подруга вернулась обратно и, заведя авто, двинулась в, к счастью, единственный участок нашего города. Путь туда, показался мне совсем неблизким — так долго тянулись те несколько мучительных минут, которые требовались для прибытия в назначенный пункт.
Наконец, добравшись, мы обе вылезли из «Купера» и стремительно помчали в здание. Влетевшие, невообразимо громко хлопая стальной дверью об стену, мы ошарашили весь персонал рабочих, которые теперь шокированными глазами уставились на нас. Наверняка, мы выглядели, как две взлохмоченные неадекватные особы, только что выбравшиеся из дурдома, но нас это нисколько не заботило. Единственная цель — Канелл, и теперь, когда мы почти её достигли, отступить — было сродне прыгнуть в пропасть, когда почти добралась до вершины скалы.
Мадлен грозно прорычала подошедший женщине свою прихоть, и та, испуганно помигав глазками, что-то пролепетала и повела нас вглубь участка. Миновав длинные коридоры и пару лестничных проемов, мы, наконец, оказались перед массивной дверью. Той, за которой был он. Сердце в предвкушении заплясало в каком-то неизвестном никому танце. Мне невероятно сильно хотелось распахнуть единственное препятствие и увидеть невредимым того, из-за кого были испепелены все мои нервы.
Тучная женщина скрылась в проёме, оставляя нас томиться в ненавистном ожидании. Циферблат на стене показывал половину десятого. Секундная стрелка медленно шагала вокруг оси, нервирующе тикая, и только, когда отсчитала сто одиннадцать секунд, работница полиции вышла в коридор.
— Офицер Кларк готов к вашему визиту, — как-то нервно пробормотала она и поспешила удалиться.
Дверь, неспешно закрывавшаяся за ней, была откинута вновь назад. Мы шагнули внутрь комнаты. Офицер, визит которому мы наносили, совершенно не попал в радиус нашего обзора, пусть и стоял совсем близко. Глаза, шаря по помещению, почти сразу зацепились за неуютные стальные прутья маленькой камеры, с которой я всегда сравнивала свой дом. За ними на деревянной лавке, сжавшись, словно маленький напуганный ребёнок, сидел Канелл. Его лицо выглядело убитым, но глаза… Когда его глаза встретились с моими, воздух, словно наэлектризовался, прошибая всё тело током. В его взгляде холодных серых омутов бушевало целое торнадо из всевозможных негативных чувств: гнев, печаль, а главное — душевная боль. Он смотрел на меня, но, казалось, не видел ничего вокруг, покосившись от каких-то внутренних переживаний. Его состояние было ещё хуже, чем до пропажи. Что же с тобой происходит, Харвил?
— Отпустите его, — стальным голосом больше приказывает, чем просить его сестра.
Офицер задорно смотрит на нее, наклоняя голову так, чтобы видеть маленькую по сравнению с ним, бугаем, девушку, и почти хохочет, от чего злобная аура разлилась по всей комнате, наполняя её до краёв, словно вода, и заставляя нервно задыхаться.
— Он избил человека, — говорит, глядя с интересом в её глаза, — Предлагаешь, просто так отпустить его?
Мэд активно шарит по карманам и, наконец, достаёт из одного целую пачку денег, подсовывая её под самый нос мужчины. Он с ещё большей увлеченностью рассматривает стопку купюр в её руке и едва заметно улыбается. Стоило бы кричать, что он — проклятый коррупционер, наверняка, разрушивший своим взяточничеством не один десяток жизней, но, как бы прискорбно не звучало, сейчас это, как нельзя, к стати.
— Не просто так, — холодно отвечает она.
Полицейский беззастенчиво сжимает вложеные в ладонь доллары и кладёт к себе. Медленным ленивым шагом он бредёт к клетке, позвякивая толстой связкой ключей, откуда ловко вынимает один и под безжизненный, слегка непонимающий взгляд своего заключеного возится с замком.
— Буйный у вас парень, мисс, — через плечо кивает он Мадлен.
— Он — мой брат.
Сотрудник переводит взгляд на меня и внимательно осматривает с ног до головы, вновь чему-то ухмыляясь жутко противной улыбкой.
— Значит, у вас, — повторяет на этот раз мне.
Я смущённо моргаю и чувствую, как к щекам приливает кровь, но возмутиться не успеваю. Звонок щёлкает, и офицер, наконец, раскрывает решетчатую створку. Подруга облегченно вздыхает и сразу же кидается в объятия, как только Хар выходит за пределы камеры. Они крепко сжимают другу руками, словно не виделись полжизни. Мэд, тихо всхлипывая, что-то причитала, но её брат молчит, только крепче окольцовывая её тело, пока глазами отрешенно гуляет по моему лицу, до чёртиков пугая своей опечаленностью.