— Заходи, Мадлен, но это происходит в последней раз.
Видеть учительницу я не могла, но по приятному мелодичному голосу могла сказать, что она довольно молода.
— Да-да, хорошо, мисс Бейли, только я не одна. У нас тут новенькая, — брюнетка жестом подозвала меня к себе.
Если я считала себя потерянной, как только вошла в само здание, то вероятно была не права. Сейчас, когда осознание того, что мне предстоит ступить на территорию кабинета на всеобщее обозрение других подростков, наконец, снизошло до меня, мне показалось, что ноги приросли к шершавому деревянному полу и совершенно отказывались выполнять свою функцию ходьбы. Я всегда считала себя достаточно храброй, возможно от того, что моя болезнь не сломила меня, а наоборот подкрепила мой внутренний боевой дух. Но, кажется, я была не так храбра, что бы выставить своё раненое тело напоказ.
Закрыв глаза на ярко выступившее желание оказаться вдруг невидимкой, я всё же подошла к зовущей меня Мадлен.
— Ты, наверное, Ракель Торрес? — поинтересовалась молодая женщина.
Комок волнения неприятно сковал моё горло так, что, казалось, я не выговорю и слова. На её вопрос я только утвердительно кивнула.
— Я — твоя классная руководительница, мисс Бейли, — негромко представилась она мне, но следующие слова произнесла с высоким тоном, — Внимание, двеннадцатый класс! Хочу сообщить вам важную новость. Слушать её нужно всем, если никто не хочет проблем. У вашей новой одноклассницы очень серьезная болезнь, — её слова тут же заставили меня волноваться в троекратном размере. Ну за что мне это? — К ней нельзя притрагиваться. Будут раны на коже. Так что общайтесь, но не трогайте, — убедившись, что каждый ученик её услышал, она позволила нам сесть.
Я нервно окинула класс взглядом в поисках свободного места, но заметила уйму взглядов. В большей мере — насмешливых, но конечно же среди них был и один брезгливый. Мадлен не соврала. Я и правда поняла, где именно эта Сильвия.
— Пошли, сядем вместе, — моя проводница тихо шепнула мне на ухо, отрывая от поисков, и вновь пошла вперёд, призывая к действию и меня.
Когда положение со стоячего приняло сидячий вид, урок начался, но я впервые не углубляла своё внимание в учёбу. Все те взгляды, что почти выжигали мою кожу, слишком волновали меня. Я, однозначно, чувствую себя не в своей тарелке.
— Расслабься ты. Выглядишь, как пугливый заяц, — пробормотала рядом сидящая, — Давай помогу.
И она помогла, увлекая меня в длинную беседу. Её местами грубоватая манера речи, чуточку раздражавшая в начале знакомства, за сорок минут стала казаться изюминкой в характере темноволосой. Диалог с ней однозначно заставил меня снять с сердца это больно колкое волнение, навевая мысль, что если я кому и не понравлюсь, у меня однозначно в запасе будет один друг. За долгим приятным разговором минуты пролетели чрезвычайно быстро, и вновь послышалась оглушающая трель, которая, как теперь я поняла, обозначала начало и конец урока.
Знакомая тихо прошептала проклятия, и эта резкая перемена в её настроении немного меня смутила. Я не понимала, что происходит. Ровно до одного момента.
— Ну, здравствуй, новенькая, — голос обращавшегося был до ужаса хриплым, будто кто-то слишком сильно сдавил его горло, и от того до мурашек устрашающим.
— Черт, Харвил, ты редкостная скотина! — слева от меня всполошилась девушка, — Какого лешего ты вырубил мой будильник?!
Только после этих слов я вдруг отмерла, закончив высматривать каждый вензель в своём каллиграфическом почерке. Это её брат. И признаться честно, я сразу отметила нереальную схожесть. Эти двое были даже не двойняшками. Несомненно, близнецы, но разного пола.
— Нужно было думать прежде, чем пакостить мне, — на его лице полыхнула едва заметная улыбка, но она тут же бесследно растаяла на глазах, — У нас есть правило для персон нон грата, — погодите-ка, это он меня так назвал? Меня вдруг это жутко возмутило. Он даже не знает меня, чтобы вот так с порога объявлять, что я не желанна в их коллективе, — Сиди тихо, и никто тебя не тронет.