— Твой взгляд говорит об обратном, — за своими размышлениями я и не сразу поняла о чем он. Казалось бы, говоря это, он должен был хотя бы усмехнуться, но ничего. Ничего, черт возьми! У него стальное непробиваемое лицо.
— Вот, пожалуйста, твоё пирожное, — Мэд появилась так же неожиданно, как и исчезла, разбавляя своим присутствием нагнетающую обстановку.
Мы сидели, не проронив больше ни слова. Харвил незаинтересованно разглядывал свой обед, пока его сестра то и дело бросала на него сотню озлобленных взглядов. Хотела бы я сказать, что она действительно сделала лучше, сидя рядом, но мне начинало казаться, что от её обиды на брата, за столом воздух стал гуще, распирая лёгкие до нестерпимого желания кашлять.
Брюнет первым покинул стол, за ним и мы. Мадлен уже не так яро меня защищала, однако шла впереди, чтобы хоть немного прикрыть.
Выход из столовой был совершенно открыт, потому подруга решила всё же сместиться ближе ко мне и пристроилась сбоку. Она сделала вдох поглубже и открыла рот, но сказать так ничего и не успела.
Неожиданно моё плечо прожгло болью. Сильным ушибом это назвать весьма сложно, но бинт на моей руке несомненно окрасился кровью.
— Ой, я задела тебя, — голос был до чёртиков противный и насквозь пропитанный фальшем, — Я же легонько, — я поднимаю голову и вижу Сильвую. Почему-то не сомневалась, — Ах, как же я могла забыть, ты же прокаженная.
Сначала персона нон грата, теперь прокаженная. Что я сделала, что на меня так и сыплются оскорбления? Меня начинает это не на шутку раздражать.
— Признаюсь, ты меня удивила. Не думала, что в твоей голове заложилось что-то из библейских мотивов, — в очередной раз мне было трудно сдержать свою желчь, — Может блеснёшь умом ещё?
Я видела, как сжались её кулаки, но она только смерила меня своим взглядом, намекая, чтобы я помалкивала, и пропала. Не знаю, чего я ожидала, но определённо думала, что её хватит на большее.
— Сильно болит? — Мэд сильно не мельтешила, но по глазам было видно, что её действительно волнует моя рана.
— Всё в порядке.
Она не стала докучать своей опекой, лишь кивнула и продолжила путь.
Оставшиеся уроки прошли немного лучше предыдущих. Ноющая боль в плече постепенно сходила на нет, но обработать точно не помешает. Чёртова стерва. Кто бы дал ей понять, что бесстрашие — иногда глупость, которая когда-нибудь сведёт её в могилу.
В перерывах между уроками ко мне, бывало, подходили новые одноклассники. Что-то особо интересного я, конечно, от них не услышала, но хотя бы это были не оскорбления, коих удостоили меня самые несносные по словам Мадлен.
Когда в последний раз заскрежетала противная трель, всё скопом толклись у входа, пытаясь выбраться на свободу, домой. Я же стояла поодаль.
— Ты на автобусе? — рядом прозвучал мягкий женский голос. Какой же контраст создавала эта семья — добрая девушка с приятным переливом и безразличный ко всему парень с жёстким баритоном, — Ну да… Какой там автобус. Вечно набьются, как селёдки в консерве. И как ты домой доберешься?
— Пешком.
— Пешком? Как это так? — она так сильно удивилась, будто я сказала ей что-то нереальное, — А как же твои ноги? Ты, наверное, сильно натираешь?
— Честно, не знаю, — призналась я, — Я никогда раньше долго не ходила.
— Вот и не будешь. Мы с Харом тебя подвезём.
Идея ехать с этим грубияном меня нисколько не радовала, но и проверять, что будет со мной, если я пойду пешком, тоже не очень-то и хотелось. Я уверяла себя, что это всего-навсего одноразовая акция. Папа был сильно занят сегодня, а завтра заберёт меня сам.
Как и ожидалось, парень был тоже не особо рад, но протестовать не стал. Не сомневаюсь, ему всё-таки плевать. Мы ехали минут пять, но молчали. Тишину разбавляла тихая музыка из магнитолы.
— До завтра! — последнее, что крикнула мне из окна подруга, прежде чем тёмно-синяя иномарка скрылась за поворотом.
Сегодняшний день меня явно неплохо помотал. Я открываю ключом входную дверь и понимаю, что никого нет. Родители всё ещё на работе.
Глава вторая
Перебинтованное плечо ныло ещё сильнее из-за новой марли, но я старалась не подавать виду.