Хеллер чуть не вскрикнула от удивления. Выходит, настоящий хозяин Эльдорадо Хоакин? Неудивительно, что он передвигался здесь, как невидимка, и охранники ничего не замечали.
Любопытство ее еще больше усилилось: реальные события выглядели куда запутаннее, чем то, о чем она прочитала; лишь одно было абсолютно ясно: Хоакин Мурьета стал калифорнийской легендой.
Как только люди Мейджера ушли, Хеллер быстро оделась и постучала в дверь Абигайль. Когда они вышли на веранду, оставалось всего несколько минут до восьми часов. И тут их глазам предстало неожиданное зрелище: стоя к ним спиной, Лютер Мейджер кричал с веранды на выстроившихся перед ним охранников с унылыми выражениями на лицах.
— Какой к черту призрак! Он такой же настоящий, как вы и я, да еще его проклятая лошадь! Он не мог просто исчезнуть…
Один из охранников выступил вперед.
— Ник и я поехали за ним, но когда мы добрались до вершины, тучи закрыли луну, и он ускакал. В такой темени даже стая волков не смогла бы его найти!
Однако, судя по виду Мейджера, такой ответ его нисколько не устроил.
— С этого момента шесть человек будут постоянно охранять вход в долину. Любого, кто попытается пройти мимо, они должны немедленно доставлять ко мне. Все ясно?
Охранники нехотя закивали головами, затем начали медленно расходиться.
— Стойте, черт вас возьми, я еще не закончил! Четверо из вас будут сегодня сопровождать золото.
— Четверо? Но, хозяин, кто же тогда сменит нас ночью?
— Ничего с вами не случится!
Не рискуя возражать дальше, Ник поджал губы и отвернулся.
Почувствовав привычный зуд в носу, Абигайль не выдержала и чихнула; лишь после этого Мейджер заметил их присутствие. Он дернулся и резко обернулся.
Волосы его были растрепаны, одежда — та самая, которая была на нем вечером за ужином, помята, вообще он выглядел так, будто провел бессонную ночь.
Мрачно взглянув на Хеллер, Мейджер приказал одному из своих помощников:
— Скажи Заку, что я готов встретиться с… — После этих слов на его лице появилась кривая усмешка. — Доброе утро, Хеллер, доброе утро, Абигайль. — Он указал на два сосновых стула. — А теперь, леди, будьте любезны сесть — представление начинается.
— Представление? — с недоумением спросила Абигайль, опускаясь на стул.
Мейджер насмешливо кивнул:
— Да, представление. Конечно, это не дотягивает до стандартов Сан-Франциско, но я думаю, вас оно позабавит. Тем не менее предупреждаю: даже если вам что-то не понравится, вы не можете в любое время встать и уйти. — Он поднял палец, и двое охранников встали с ружьями на изготовку по обеим сторонам от Хеллер и Абигайль. — Полагаю, теперь вам все ясно?
Не промолвив ни слова, Хеллер спокойно заняла свое место. После всего уже произошедшего с ней не требовалось особой проницательности, чтобы догадаться: представление, о котором Мейджер говорил, не доставит удовольствия ни ей, ни Абигайль.
Со стороны реки показались два человека: один из них, молодой мексиканец, шел впереди, второй, следуя за ним, постоянно подгонял его дулом ружья.
— Зак, прикуй его к столбу, — приказал Мейджер. Перейдя на другую сторону веранды, он поднял два смотанных кнута и стал разглядывать их.
Зак подвел пленника к деревянному столбу рядом со ступеньками на веранду, но Мейджеру это отчего-то не понравилось.
— Да не к этому, а к тому! — Он указал на столб, находившийся непосредственно перед Хеллер и Абигайль.
Не выдержав, Хеллер вскочила:
— Послушайте, Гордон, это уже совсем не смешно…
— А ну, сядьте. Я не в том настроении, чтобы выносить женскую истерику.
— Независимо от того, что сделал этот человек, — упрямо продолжала Хеллер, — он не заслуживает такого наказания, как кнут. Если даже работник провинился, вы должны найти другие способы, менее жестокие.
В ответ Мейджер лишь рассмеялся:
— Не работник, моя дорогая, а раб.
— Раб? — Хеллер с ужасом посмотрела на красивого молодого человека. Он был весь в грязи: волосы, лицо, руки. Тело несчастного прикрывали жалкие лохмотья, и он был бос.
Мейджер снова засмеялся:
— Вот именно. Я использую рабов — так гораздо проще. А всем пора к этому привыкнуть. Сядьте же наконец!
Хеллер быстро заняла свое место и, взяв Абигайль за руку, прошептала несколько успокаивающих слов.
Как только Зак приковал запястья Алварадо к столбу, Мейджер, не торопясь, спустился с веранды и отошел к деревьям; хвост кнута волочился змеей позади.
Как только охранники встали по кругу, вне досягаемости десятиметрового орудия пытки, Мейджер широко расставил ноги.
— Ты готов, Алварадо? Мне надо преподать этим леди урок дисциплины. Ну-ка, покажи им представление.
Алварадо с ненавистью оглянулся на Мейджера.
— Я помогу тебе вырыть твою могилу, собака-гринго.
Гордон поднял правую руку, и кнут пришел в движение.
Хеллер услышала, как он со свистом разрезал воздух. Она съежилась от наплыва воспоминаний, вызванных этим звуком.
Алварадо громко закричал, и она, не выдержав, вцепилась в руку Абигайль. Кнут изгибался снова и снова, набрасываясь на несчастного, словно голодный тигр. Слезы заструились по щекам Хеллер, едва ее взгляд встретился с полным боли взглядом молодого мексиканца.
— Мужайся, — шептала она. — Скоро это закончится.
Но это не кончалось и повторялось до тех пор, пока Алварадо не потерял сознание. Гордон готовился к следующему удару, когда Зак неожиданно ступил в круг.
— Он не выдержит больше, босс. Ты убьешь его.
Спрятавшись за деревом, Хоакин наблюдал с вершины холма, как фургон и десять всадников медленно продвигались по проходу, ведущему из долины. Когда процессия оказалась непосредственно под ним, он резко взмахнул рукой, подавая сигнал Леви Ортеге, и тут же огромные камни посыпались прямо на дорогу.
Запряженные в фургон лошади заметались и испуганно заржали, когда лавина камней обрушилась на них со склона. В результате фургон опрокинулся. Двое пассажиров едва успели выскочить из него. Эскорт, вовремя успев сдержать лошадей, отступил назад, направляясь прямо к укрытию мексиканцев, поджидавших их с оружием.
Сверху Хоакин с гордостью наблюдал за действиями своих подчиненных. Все они были отличными людьми, стремившимися отстоять свою свободу, это позволило ему в течение нескольких дней сформировать вполне боеспособный отряд, беззаветно преданный своему командиру.
Вонзив шпоры в бока Тигра, Хоакин начал спускаться с холма, а когда достиг его основания, направился к охранникам.
— Приветствую вас, сеньоры. Если вы еще не знаете меня, я — Хоакин Мурьета, а это мои люди. У нас нет намерения причинять вам вред, нам нужно только золото, которое вы везете в фургоне.
— А что будет, если мы не захотим отдать его? — спросил один из охранников.
— Заткнись, Хэнк! — оборвал его другой. — Это золото не наше, и мы, черт возьми, вовсе не собираемся умирать за него.
— Мудрое решение, сеньор. — Мурьета усмехнулся. — Надеюсь, ваши товарищи тоже не хотят потерять жизнь из-за чужого добра, не так ли? — Он пристально посмотрел на Хэнка, в то время как Лино приказал вооруженной охране Мейджера сложить оружие на землю.
Хэнк разрядил винтовку и бросил ее перед лошадью.
— Теперь ваш «кольт», пожалуйста.
Охранник с ненавистью посмотрел в лицо Хоакина.
— Только через мой труп, мексикашка, — прокричал он, резко вскидывая оружие. Но не успел Хэнк нажать на курок, как Хоакина попала ему в руку, раздробив кость.
Подъехав к строптивому пленнику, державшемуся за поврежденную руку, Хоакин осуждающе покачал головой:
— Тебе нужно было послушаться меня, гринго. Я же сказал, у нас нет намерения причинять вам вред.
— Всем спешиться! — Лино выразительно взмахнул оружием, затем обернулся к Хоакину: — Что мы будем делать с этими храбрецами, командир?
Хоакин на мгновение задумался, затем, не спеша, спустился с лошади на землю.