— У ванны есть другая сторона, на которую я могу пересесть, — пригрозила она.
Вспышка тревоги пронзила его, и когти слегка впились в нее. Он подумал, что если она слезет с его колен, он может выскочить из воды — и это все испортит для нее.
— Говори.
Со вздохом, раздвинувшим клыки, он снова задрал морду к звездам.
— Не знаю, чувствуют ли другие Сумеречные Странники то же самое, но я не… не чувствую, что принадлежу этому месту. Я не чувствую, что принадлежу хоть чему-то. Я не могу оставаться на поверхности, иначе меня выследят Убийцы Демонов, и я не могу оставаться в Покрове, иначе и там на меня будут охотиться. Если я не могу пойти в эти места и жить спокойно, куда же мне идти? — Он повернул голову к облачной, сверкающей спирали, которую видел далеко в расширяющейся дали. — Я знаю, как появился на свет, но не знаю зачем. И все же я гадаю, есть ли где-то там еще такие, как я.
По тому, как она сидела, он чувствовал, что она держит свой стакан обеими руками.
— Ну, ты сказал, что твой отец — какой-то хранитель пустоты. Ты можешь отправиться туда?
— Я не знаю, смогу ли я вернуться из этого места. Это загробный мир, поэтому у меня никогда не возникало искушения. — Его взгляд упал на луну. Она была яркой и почти полной, поэтому он рассматривал ее затененные кратеры. — Причина, по которой я не отправился на поиски нового мира, в том, что я боюсь, что там будет то же самое. Нам, Сумеречным Странникам, нужно насилие. Мы должны питаться, чтобы развиваться. Что, если я найду другое место, которое ненавидит нас так же сильно? Или такое, где мой вид не развит, и я все равно останусь один, не в силах говорить с ними, поскольку они не умеют?
— Тебе… одиноко, Фавн?
Как он ни старался это остановить, он знал, что именно ее вопрос заставил его сферы сменить цвет на синий.
— Очень, — проскрежетал он. После короткой тишины между ними Фавн выдавил смешок. — Видишь? Мои мысли не слишком приятны. Возможно, нам стоит поговорить о чем-то другом.
— Не делай этого, — тихо проворчала она. — Не обесценивай собственные мысли и чувства только потому, что они неприятны. Они не являются нежелательными, Фавн.
Он опустил голову к ней, и два черных омута, наполненных мерцающими огоньками, совсем как вода вокруг нее, сверкнули, глядя на него. Луна нашла ее глаза, сделав их еще более манящими и завораживающими, чем обычно.
— У меня тоже бывают такие мысли, — продолжила она; ее глаза скользнули по его черепу. — Конечно, я не испытываю одиночество так, как ты. Я могу пойти почти куда угодно, где живут люди, и меня примут, но… — Маюми издала невеселый смешок, потирая затылок. — Я не всегда чувствовала, что я на своем месте. Я не думаю так, как все остальные, и я быстро становлюсь жестокой или холодной по отношению к другим. Я пыталась. Блять, как я пыталась вписаться. Но слишком много людей заставляют меня чувствовать клаустрофобию, и когда я провожу с ними слишком много времени, меня начинает раздражать просто дыхание человека рядом. Словно вокруг меня стена, когда я на оживленной улице, и чем дольше я там нахожусь, тем больше я чувствую, как она сжимается, пока мне не кажется, что я задыхаюсь. Единственное время, когда мне действительно было комфортно среди других, это когда я была в поле с гильдией, охотясь на Демонов. Это было единственное время, когда я чувствовала себя своей.
Маюми прижала стакан к груди и начала гладить мех на его груди свободной рукой. Она смотрела на свою движущуюся руку, словно избегая его взгляда.
— Люди начинают казаться липкими, когда я провожу с ними слишком много времени. Через несколько дней их кожа кажется неправильной рядом с моей, и у меня самой начинают бегать мурашки.
Его сердце болезненно сжалось, когда он спросил:
— Я заставляю тебя чувствовать то же самое?
Ее губы изогнулись вверх, когда она подняла лицо к нему.
— Вовсе нет. Может быть, это потому, что ты покрыт мехом.
Она потерлась щекой о его грудь, отчего та стала казаться легче под ее прикосновением. Изнутри даже начало доноситься довольное урчание.
Маюми махнула рукой в сторону своего дома.
— Я знаю, он не слишком большой или особенный, но ты по крайней мере вписываешься сюда… как и я.
— Но я не вписываюсь сюда. Я даже стоять нормально в твоем доме не могу.
— Мне так жаль, но мы не можем просто поднять крышу и сделать его больше. Я имела в виду, что ты здесь желанный гость.
Его сферы посветлели, окрасившись в желтый цвет.
— Я знаю.
Она надула губы, когда поняла, что он ее дразнил.
Фавн знал, что Маюми хочет его, и был в восторге от мысли, что она возненавидела бы любого другого, кто оставался бы здесь так долго, как он.