— Сейчас день, — быстро возразил Йошида. — Днем никогда не было нападений Демонов.
— Спорим, вы, парни, накосячили, раз снова получили эту смену.
Назначение в караул у ворот днем считалось наказанием. Неважно, жарились ли они на летнем солнце или мерзли посреди метели, покидать пост было нельзя. Это всегда было скучно и одиноко, за исключением редких путников вроде неё.
— Ой, просто иди внутрь, — вздохнул Йошида, ударив кулаком по подъемному мосту, чтобы солдаты с той стороны опустили его. — Я просто хотел немного повеселиться, а ты обязательно должна быть в дерьмовом настроении. Став высокопоставленным Убийцей Демонов, ты превратилась в зануду.
И Генри, и Йошида отошли в сторону, когда услышали жужжание шестеренок и лязг цепей.
— Мы больше не дети, — строго ответила Маюми. — Неважно, какой у тебя пост; каждая позиция важна. То, что днем нет Демонов, не значит, что нет бандитов.
Генри поднял латную рукавицу, чтобы просунуть палец под шлем и почесать ухо.
— Нам снова читают нотации, а мы уже получили вчера. У тебя никогда не было юрисдикции указывать нам, что делать, так как мы Солдаты Кольта, и ты потеряла любой авторитет, когда тебя выгнали из гильдии.
— Я бы скорее послушал Новичка Убийц Демонов, чем тебя, — вставил Йошида. — Не то, чтобы я вообще стал кого-то из них слушать.
— Любой, кто изгнан из гильдии, считается предателем.
Она опустила веки, изображая безразличие.
— Я была с почетом уволена в запас, — небрежным тоном заявила Маюми, вздернув нос в их сторону. — И Старейшины проинформировали об этом все близлежащие деревни.
Генри пренебрежительно махнул рукой.
— Да, да, нам так и сказали.
К счастью, спасая её от этого мрачного разговора, ворота закончили опускаться между двумя Солдатами Кольта. Громкие звуки вращающихся шестеренок и цепей наконец смолкли, когда мост с грохотом ударился о землю.
Прежде чем она успела войти, Йошида схватил её за запястье своей латной перчаткой.
— Ты так и не сказала нам, за что тебя выгнали из гильдии, Юми.
Юми. Она не слышала этого прозвища с тех пор, как подростком тусовалась с парнями из этой деревни. Она тренировалась с некоторыми из них; кто-то стал солдатом, как Йошида и Генри, кто-то — Убийцей Демонов, которые теперь уже все мертвы. Некоторые подались в ремесленники — стали кузнецами или плотниками.
Она вывернулась, освобождая руку.
— Я не обязана вам ничего рассказывать. То, что случилось, — мое личное дело.
— С почетом увольняют только тех, кто из-за ранения не может сражаться. Ты же, наоборот, сильнее, чем когда-либо.
Маюми не отвела глаз, хотя ей очень хотелось это сделать. Вместо этого она сверлила взглядом щель в его шлеме, заставляя Йошиду подозрительно щуриться.
— Я под присягой, которая запрещает мне говорить об этом. — Она потерла запястье скорее от раздражения, чем от боли. Её меховая куртка защитила кожу от ссадин. — Тебя устроит такой ответ, Йоши?
— Он пытается сказать… — вмешался Генри, бросив на Йошиду косой взгляд и почти качая головой в недоумении от его поведения. — …что нам не всё равно. Мы были друзьями.
— Мы всё еще друзья, — уступила Маюми, закатив глаза в сторону. Она не могла поверить, что их дружба оказалась такой тонкой, как бумага. — Я в порядке. Мне не нужна ничья помощь.
— Никогда не была нужна, — добавил Генри.
— И никогда не будет? — усмехнулся Йошида.
Маюми фыркнула, услышав, как ей возвращают её же упрямую мантру подростковых лет. Теперь для Маюми всё было иначе.
Хотя она редко нуждалась в помощи и не желала её, только дурак отказался бы от предложения поддержки в трудную минуту. Как Убийца Демонов, они должны были работать слаженной командой в своих отрядах. Отсутствие командной работы вело к смерти, и любой, кто отвергал помощь в эти тяжелые времена, был самонадеянным идиотом.
— Да, типа того, — проворчала она.
Маюми направилась внутрь, но прежде успела услышать крик Генри, просящего купить им по яблоку. Решив подыграть им обоим за то, что они терпят её скверное настроение, она показала им средний палец, не оглядываясь. Она не слышала их ответа, но была уверена, что он последовал.
Аванпост Кольта был странным по сравнению со многими другими деревнями на Земле. Он был разделен на четыре жилых сектора, с дополнительной секцией в самом конце — небольшими сельскохозяйственными угодьями.