Пока.
Когда она поняла, что он так и не ответил, она отстранилась, чтобы они могли посмотреть друг на друга. Он не позволил, вместо этого прижав её крепче, словно не хотел, чтобы она смотрела на него. Чувствовал ли он себя уязвимым? Слишком увлекся моментом и выдал секрет, о котором вдруг пожалел? Она надеялась на это, желая откопать каждый спрятанный кусочек его головоломки.
— Я всегда хотел знать, как бы ты к этому отнеслась, — тихо сказал он. — Я даже не осознавал, что действительно желаю этого, до недавнего времени.
— Из-за меня? — спросила она так же тихо; нежная улыбка тронула её губы. Ей безумно нравилось, что она могла быть той, кто заставляет его осознавать такие вещи о себе.
Его ответ заставил её надуть губы.
— Нет. Магнар, один из Сумеречных Странников, о которых я упоминал, сумел завести детеныша со своей невестой. Я видел людей с их детенышами, но никогда не думал, что это возможно для Сумеречного Странника, поэтому мне было всё равно. Я не из тех существ, кто желает того, чего никогда не сможет получить.
Кроме меня… верно?
— А потом появилась я и показала тебе, какая я потрясающая? — ему, блять, лучше подтвердить это, потому что её надутые губки вот-вот превратятся в оскал, готовый искусать его до чертиков в отместку. — Что это возможно.
— А потом появилась ты, — эхом отозвался он, что немного сгладило её обиду.
Он провел когтями по волосам, которые явно превратились в гнездо, судя по легкой боли, которую она почувствовала, когда он начал распутывать узлы. Возможно, он делал это, чтобы успокоить её тревоги, так как она всегда расслаблялась в его объятиях, когда он так делал.
— Когда я встретил их детеныша, Федора, мне стало очень любопытно. Было странно видеть то, как я мог выглядеть, когда был маленьким, и, хотя он был не моим, я почувствовал это неоспоримое жгучее желание защищать его. Когда Федор сжал мой палец своей крошечной ручкой, я понял тогда, что хочу своего… даже если больше не могу.
Даже если больше не могу…
Маюми вздохнула, зная, что если предложит свою душу, чтобы он смог, он всё равно ей откажет.
— Как бы я ни был рад за них, — продолжил он, — я также очень… завидовал. Я только получил трещину в черепе, поэтому казалось, что моя боль усилилась, когда я узнал о их создании. Это заставило меня понять, что есть еще многое, чего я никогда не смогу испытать.
— Фавн, — мягко позвала Маюми, откидываясь назад и так сильно хмуря брови, что знала: всё её лицо сейчас перекошено.
Его большая теплая ладонь обхватила её лицо сбоку, и он провел большим пальцем по её щеке.
— Я рад, что пришел сюда. Я рад, что я здесь с тобой. Это больше, чем я когда-либо ожидал, и я дорожу каждым моментом с тобой, — он лизнул её в другую щеку. — Ты очень непослушная. Но это того стоит — чувствовать, как ты уютно сжимаешь мой член своей теплой маленькой киской, как сейчас.
Фавн был чертовым королем отвлекающих маневров.
В тот момент этого было недостаточно, чтобы разгладить её хмурое лицо, пока её взгляд метался по его черепу и рогам. Ей многое хотелось сказать, но, как всегда, она словно язык проглотила.
Она стукнулась лбом о его грудь, испустив побежденный вздох. Она продолжила биться лбом о него, хотя и довольно легко, думая: Почему? Это несправедливо, что так происходит. Должен быть способ.
— Я буду греть твой член столько, сколько захочешь, — пробурчала она ему в грудь. — Мне тоже от этого очень приятно.
Хотя он был довольно расслаблен, всё напряжение, накопившееся в нем во время разговора, ушло, когда он усмехнулся.
— Было бы ужасно для тебя, если бы тебе это не нравилось, потому что я бы всё равно хотел, чтобы ты делала это со мной.
Коварный ублюдок.
— Знаешь что?! — игриво крикнула Маюми. — Ты можешь сам греть свой…
Фавн внезапно прижал её сильнее, когда она попыталась слезть с него, и острая боль полоснула по её внутренностям. Резкий вздох вырвался у неё.
— Какого..? — спросила она, нахмурившись и поджав губы. — Почему ты всё еще прицеплен ко мне? Это вообще-то больно.
Его шипы обычно опадали к этому времени, или он как-то заставлял их это сделать. Его сферы окрасились в красновато-розовый.
— Я застрял.
Краска отлила от её лица.
— В смысле, застрял?
— Обычно я не кончаю так глубоко в тебя, чтобы иметь возможность толкнуться вперед и освободить шипы, но я, э-э, насадил тебя на член так сильно, как мог, пока кончал.