Треск и хруст привлекли её внимание. Сердце забилось с бредовой надеждой, и она направилась прямо на звук. Это Тень. Это должна быть Тень. Конечно, это её кошка — ничто другое не могло скрываться во тьме.
Сама того не ведая, Маюми бежала навстречу опасности; её разум затуманился, а лихорадка усиливалась с каждой секундой. Существо, настолько черное, что в темноте было почти невозможно понять его истинные размеры, повернуло к ней голову. Желтые глаза привлекли её внимание — большие, совсем как у Тени. Маюми широко улыбнулась. Как и маска Тени, их морда была белой, и из-за того, насколько расплывчатым стало зрение, было легко ошибиться.
Ура! Я нашла её! Маюми от радости споткнулась в снегу. Это отвлекло её настолько, что она не заметила, как на снежном отблеске желтое сияние сменилось красным. Их пасть приоткрылась, послышался рык, но она приняла этот низкий звук за довольное мурлыканье. Они шли поприветствовать её.
Черная лапа опустилась прямо перед ней, когда она поднялась на ноги. Маюми слепо прыгнула вперед, вытянув руки.
— Кис-кис! — радостно взвизгнула она, обвивая руками их толстую шею.
Всё рычание внезапно смолкло. Маюми принялась тереться лицом о знакомый мягкий мех, к которому привыкла. Они были теплыми, и она растворилась в этом ощущении, её тело жаждало тепла.
— Н-не надо, — начала она, её голос был хриплым и становился всё тише. — Не у-уходи больше. Я скучала.
Маюми слабела. Вся её решимость угасла теперь, когда она нашла своего питомца, и в конце концов её руки разжались, отпуская крепкие объятия. Она завалилась на бок, наткнувшись на пушистую конечность — казалось, существо стояло на четырех лапах. Там, на открытом воздухе, думая, что лежит перед своей кошкой, Маюми потеряла сознание, когда лихорадка взяла над ней верх…
— Блять! — выкрикнула Маюми, одеяло соскользнуло с её груди на бедра, когда она резко села на кровати.
Её длинные черные волосы качнулись вперед. Кончики легли на грудь, а вся длина обрамляла лицо.
Она тяжело дышала, воздух с хрипом входил и выходил из её быстро вздымающейся груди, на лбу выступил пот. Она огляделась, удостоверяясь, что понимает, где находится, прежде чем подтянуть ноги.
Она уперлась левым локтем в согнутые колени и обхватила лоб ладонью, игнорируя испарину и широко раскрытыми глазами уставившись на одеяло.
Опять этот сон. Сон… или воспоминание?
Маюми на самом деле не знала. Она была слишком мала, чтобы запомнить то, что видела, и слишком больна, чтобы по-настоящему верить своим глазам в ту ночь.
Всё, что она знала… всё, что она знала — это то, что свою кошку она так и не нашла. Тень не вернулась; она больше никогда её не видела. Но на что бы ни наткнулась её четырехлетняя копия… что бы это, блять, ни было, оно её не съело. По крайней мере, ей не казалось, что оно пыталось.
Потеряв сознание в снегу в четыре года, она очнулась в постели, охваченная лихорадкой, под крики паникующих родителей — в основном матери. Кто-то или что-то принесло её домой.
Они не стучали, не звали родителей, не остались, чтобы что-то объяснить.
Родители нашли её перед ступенями крыльца, лежащую в снегу, после того как всю ночь искали её. Конечно, они поняли, что она исчезла, еще посреди ночи.
Они думали, что она мертва, скорее всего, съедена Демоном, который напал на неё, пока она глупо бродила вокруг. Кто-нибудь рано или поздно наткнулся бы на её замерзший труп и съел его.
С помощью священников, пришедших к ним домой, чтобы помочь ей, они вылечили её от лихорадки в течение многих дней.
Нагоняй и наказание, полученные от отца после выздоровления, были достаточно суровыми, чтобы она больше никогда не покидала дом после наступления темноты.
— Блять, — снова тихо выругалась она. — Что, черт возьми, я видела в ту ночь?
Этот вопрос она задавала себе много раз в жизни. Ей часто снился этот похожий на воспоминание сон. Вариантов было всего два: Демон или Сумеречный Странник.
Маюми вслепую потянулась к краю своего разборного футона. Она похлопала по полу, пока её пальцы не коснулись прохладной керамической бутылки, которая попыталась укатиться. Она схватила её.
— Мне реально нужно завязывать с выпивкой, — пробормотала она, поднимая бутылку над головой, чтобы оставшиеся капли алкоголя смочили язык. — Когда я пью, мне всегда снятся странные, яркие сны.