На спине Сумеречного Странника было не так уж много развлечений, кроме как раздражать его, и в данный момент у неё была игра, в которую ей нравилось играть. Она бы даже сказала, что теперь это одна из её самых любимых игр.
— Возьми немного правее, — тихо скомандовала она.
Когда он выполнил просьбу, он медленно пронес их мимо упавшего ствола дерева, который был ему примерно по колено. Она покачала головой и в конце концов велела ему повернуть налево, заметив кое-что другое. Валун. Хороший, большой валун.
— Выглядит идеально, — промурлыкала она, потирая подошвой ботинка заднюю часть его рога. — Как раз тебе по бедро. Идеально, чтобы перегнуть меня через него.
Тело Фавна яростно дрогнуло между её бедер, когда его пробила дрожь; его руки заплелись, и он едва не споткнулся. Он даже издал вибрирующий стон. Он резко повернул голову через плечо, его глаза-сферы полыхали фиолетовым.
— Не надо, — прохрипел он. — Я должен пройти приличное расстояние сегодня.
Свободной рукой она невесомо провела кончиками пальцев от бедер, по животу и между грудей.
— Но я хочу. Это идеальное место, Фавн, а земля всё ещё слишком снежная, чтобы ты мог уложить меня на неё.
— Маюми, — жалобно заскулил он, прежде чем его снова пробила дрожь всем телом.
С тех пор как он узнал, что она носит его ребенка, этот чёртов озабоченный Сумеречный Странник вспыхивал с пол-оборота. Чем заметнее становился её живот — что было нетрудно, учитывая её худобу, — тем сильнее его, похоже, накрывало.
Маюми приняла это как вызов.
Она откинула голову назад и рассмеялась — глубоко и громко, на весь мир. Она знала, что он просто хотел добраться до Покрова, где было безопаснее и где она была бы под его защитой. Он также беспокоился, что путешествие может занять больше времени, чем её странная, стремительная беременность. Она была почти уверена, что беременность усугубляла её грёбаную весеннюю лихорадку! Разумеется, она собиралась отыгрываться на нём в отместку.
— Ну же, Фавн. Разве ты не хочешь снова овладеть мной, положив свою большую лапу мне на живот?
Он издал сдавленный хрип, и её смех стал куда более коварным, когда он попытался придержать ветку, и та хлестнула его по морде, потому что он отвлекся. Он раздраженно фыркнул.
О боже! Я так люблю его доставать.
Её смех перешел в хихиканье, которое в итоге сменилось сияющей улыбкой, полной обожания, обращенной к затылку его белого черепа.
Я так рада, что он мой.