Он сразу спросил, что она хочет, чтобы он сделал сегодня, создавая впечатление, что хочет быть полезным.
— Что это ты пьешь? — спросил он, внезапно завязав разговор, хотя до этого в основном молчал. — Я никогда раньше не чуял такого запаха.
— А, это? — Она показала кружку. — Мятный чай. Помогает проснуться.
Маюми не была жаворонком.
Чай был её основным предпочтением, кофе — на втором месте. Она могла броситься в снег, если он был доступен, а других ресурсов не было. В любое другое время года она бы сунула голову в воду и чуть не утопилась бы, чтобы проснуться.
Вчерашнее утро было сложнее.
Она пыталась пить чай, но он мало помог её похмельному и уставшему разуму. Бросок в снег тоже не особо помог. После того как она выманила его на поляну своей раной, а затем поговорила с ним, она не находила себе места. «Снотворное Марианны» подействовало позже, чем ей хотелось бы, и она выпила слишком много. Прошлой ночью она не повторила этой ошибки.
Маюми посмотрела в желтоватое содержимое своей кружки.
— Может… хочешь немного?
— Нет, — быстро ответил он, переходя на другое место. — Просто пахнет приятно. Вчера от тебя исходил ужасный запах, но я заметил, что такой бывает у людей, когда они нетвердо стоят на ногах.
Её спина напряглась в защитном жесте.
— Ты говоришь об алкоголе?
— Так вы это называете? — небрежно спросил он, вдавливая гвоздь. — Тогда да, алкоголь. Я не знаю, что это, но запах был неприятный.
— Удивлена, что ты вообще мог его учуять, учитывая, что я не пила ни капли с позапрошлой ночи и помылась утром.
Насколько же хорош его нос? Маюми прикусила нижнюю губу. Интересно, что еще он может учуять.
Черт, Маюми едва чувствовала запах своего горячего чая, хотя он клубился прямо у неё под носом.
Сможет ли он учуять, если я возбуждена?
Более важный вопрос — заставит ли это его среагировать. Но наблюдать, как он неловко скрючился внутри её дома, было совсем не возбуждающе. Она чувствовала к нему только жалость. Вероятно, это напрягало его тело и причиняло боль.
Будет ли странно, если я предложу ему массаж потом? Идея запустить пальцы в его тело, желательно без рубашки, чтобы узнать, что под ней, казалась восхитительной. Она открыла рот, но губы лишь беззвучно шевельнулись; желание спросить вертелось на языке. Её нерешительность заставила её промолчать.
Как раз когда Фавн прижал большой палец к шляпке гвоздя, чтобы вогнать его, он замер.
— К твоему дому приближаются люди, — сказал он, спокойно надавливая.
Маюми чуть не поперхнулась глотком чая.
— Прошу прощения? Люди? — Она повернула голову в сторону входной двери. — Откуда ты знаешь?
— Я их слышу. — Он опустил руки и повернулся к ней. — Не могу разобрать слова, но они не ведут себя тихо.
Глаза Маюми расширились, когда она посмотрела на него, стоящего посреди её дома.
— Ну, тогда тебе нужно убираться. Они, вероятно, захотят войти.
— Слишком поздно. Они, скорее всего, увидят, как я выхожу. Они недалеко. — Он подошел ближе, чтобы отдать ей два оставшихся гвоздя, и ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в его желтые сферы. — У тебя есть другой выход?
Одна сторона её лица сморщилась, прежде чем она запустила пальцы в волосы, чтобы почесать голову.
— Не совсем. Окна открываются не очень широко по очевидным причинам безопасности, а в люк на чердак ты изнутри не пролезешь, только снаружи. Ты слишком большой. — Она опустила руку и окинула его взглядом от костяной головы до похожих на лапы ступней. — Слушай, просто оставайся внутри. Я выясню, кто они и чего хотят, и спроважу их.
Фавн присел на корточки, оказавшись чуть выше её роста, затем отступил, чтобы пропустить её. Она сняла меховую куртку с вешалки у двери, чтобы надеть.
Когда она потянулась за поясом с оружием, то услышала приглушенный разговор приближающихся людей.
— Хочу, чтобы ты знала, — заявил Фавн, следуя за ней к двери на четвереньках, но оставаясь в более гуманоидной форме. — Если тебе будет грозить опасность, мне плевать, что они люди. Я убью их.
Маюми повернула голову через плечо и вскинула брови.
— Честно говоря, я бы предпочла, чтобы ты не убивал мой вид.
— А я бы предпочел, чтобы ты вообще не пострадала, неважно, кто или что меня спровоцировало. — Угроза прозвучала еще мрачнее из-за неестественного скрежета в его голосе.
— А если бы кто-то из твоего вида попытался меня убить? Сомневаюсь, что ты навредил бы одному из них.
Когда он не ответил, Маюми издала ехидный, насмешливый звук.