Дом был достаточно высоким, чтобы вместить кого-то на фут выше него, и имел прямоугольную форму. Сзади, он знал, был большой огород и яблоня неподалеку. Он слабо чувствовал все эти приятные запахи, и они помогали успокоить чувства. Рядом с ними он ощущал себя в большей безопасности.
Длинные бревна, из которых был сложен дом, были довольно новыми, а крыльцо почти не имело повреждений от непогоды.
Он замер, приблизившись к дому, и обнаружил две пары светящихся сфер, уже направленных на него. Здесь есть кто-то еще. Фавн был не единственным гостем.
Одна пара зеленых сфер сохранила свой цвет. Другая пара, изначально синяя, сменилась угрожающим красным. Сферы самого Фавна оставались желтыми. Он не беспокоился из-за вспыльчивого Сумеречного Странника, так как не замышлял зла.
Когда Фавн вышел из-за деревьев на руках и лапах, белый волчий череп и рога антилопы Импала, которые он увидел, прояснили, кто это был.
Орфей, — тихо прорычал он про себя.
Тот был не слишком дружелюбен, когда застал Фавна, исследующего его дом из любопытства. Самец был очень территориальным, совсем как Фавн в те времена, когда у него был дом.
К несчастью, его собственное жилище было разрушено много лет назад. Это выбило его из колеи и заставило искать пристанище посреди Покрова вместе с Демонами. Скверный выбор, который он осознал слишком поздно.
Фавн перевел взгляд на Магнара, Сумеречного Странника с лисьим черепом и ветвистыми рогами, стоявшего подле Орфея. Тот, напротив, был более приветлив, когда нашел Фавна на своей территории.
Возможно, из жалости, так как Фавн тогда спасал свою жизнь и незадолго до этого получил трещину в черепе.
— Я знаю этого Мавку, — сказал Магнар, поворачивая голову к Орфею. — Это тот самый, о котором я тебе говорил, с бараньими рогами.
— Наши невесты здесь, — прорычал Орфей. Он сделал шаг назад, располагаясь ближе к дому.
Фавн замер и наклонил голову, сильно склонив её набок, пока его сферы засияли ярко-желтым. Невесты? Они оба связали себя с людьми?
Он и не знал, что Орфей обрел душу, которую можно хранить и лелеять.
Его любопытство угасло, оставив после себя темную и тяжелую клетку вокруг сердца. Они оба обрели то, чего он никогда не сможет получить, и от этого его сферы вспыхнули ярко-зеленым — от необузданной зависти. Он подавил её, как и большинство своих эмоций, чтобы цвет глаз не был таким вызывающим. Вместо этого она затаилась в глубине его разума, как ноющая боль.
Магнар подошел ближе к Фавну, его сферы стали ярко-желтыми от любопытства. Орфей сделал еще шаг назад к дому, защищая место, где, как полагал Фавн, находились их невесты.
— Ты уверен, что ему можно доверять?
— Да. Я доверяю ему так же, как и тебе, — что на деле могло значить очень мало. Магнар склонил голову, не обращая внимания на колебания Орфея. — Китти, что ты здесь делаешь? Ты говорил, что никогда не намерен возвращаться в Покров.
С раздраженным фырканьем — немного раздосадованный из-за своих чувств и беспокойства от необходимости быть в этом проклятом лесу — он начал менять облик. Когда трансформация изменила его тело на более подходящее для прямохождения, Фавн поднялся на босые ноги.
— У меня… есть несколько вопросов, — ответил Фавн, стараясь не сводить глаз с ближайшей угрозы — Орфею.
Он отряхнулся от прилипшей листвы, как только перестал быть в монструозной форме, тем более что был без рубашки, лишь в плаще и штанах.
Фавн никогда не был в восторге от ношения одежды, но Демоны, рядом с которыми он когда-то жил, предпочитали её. Единственной вещью, которую он ценил, был плащ, потому что тот скрывал его череп.
— И еще, — начал он, внимательнее следя за Орфеем, который тоже подошел ближе. — Мое имя больше не Китти. Теперь я Фавн.
Фавн откинул капюшон, чтобы не казаться грубым.
Он ненавидел, просто презирал этот момент, когда сферы и Орфея, и Магнара вспыхивали белым в его сторону. Меньше всего на свете он хотел сочувствия к ситуации, в которой оказался.
Ничего нельзя было сделать, чтобы исправить это, и он предпочитал игнорировать всё, а не размышлять о своей неминуемой гибели.
Фавн знал, что убегает от собственных чувств, возможно, не самым здоровым образом, но он сразу это принял. Никогда не было гарантии, что смерть не настигнет его, лишь высокая вероятность этого.
Он мог наслаждаться тем, что осталось от его жизни, и если это касалось некоего крошечного человека, он был бы вне себя от радости.