Духи бездны, помогите ему; он надеялся, что он ей нравится! Особенно учитывая, что он был безоговорочно очарован всем, что делала эта властная, требовательная, крошечная человечка.
Он бы перетаскал тысячу деревьев к её дому, нарубил бы миллион поленьев. Он сделал бы всё, что она пожелает. Он притворялся бы, что это его раздражает, просто ради забавы, надеясь увидеть её замешательство, но в глубине души он был в восторге от того, что она вообще захотела его помощи.
Что он был ей нужен для чего-то. Что его присутствие принимали, а не презирали.
Услышав её имя из уст Магнара, он слегка склонил голову.
Это вышло случайно — Фавн раскрыл её имя Магнару и его невесте Делоре. Очевидно, это было последнее, что он произнес перед тем, как рухнуть без сил после почти двух суток бегства. Маюми была в его мыслях, пока он переживал все виды сожалений.
Он думал, что умирает, и жалел, что не видел её дольше, что не поклялся защищать её, когда следовало. Что не увидел её еще один, последний раз, не услышал её голос, даже если бы она обращалась не к нему, не вдохнул её запах, пусть и издалека.
Его рука дернулась от призрачного ощущения прикосновения к её коже, словно это была вечная метка, которую он всё еще чувствовал.
Её запах выветрился с его тела за последние несколько дней, но он остался в его разуме, остался там навсегда. Он впитал её сущность и насильно вплел её в само свое существо, в каждую фибру, в каждую клетку. Фавн привязал её к своей внутренней сути, чтобы она могла окончательно погубить и осквернить его для самой себя.
Сферы Орфея вернулись к своему естественному синему цвету, сферы Магнара стали зелеными, а Фавна — пожелтели. Теперь они были на нейтральной почве, и Орфей, казалось, успокоился, узнав, что у Фавна есть своя женщина, по которой он тоскует.
— Я поделюсь с тобой всеми знаниями, какими смогу, — предложил Орфей, оглядываясь через плечо на хижину позади них. — Я понимаю, как трудно заполучить человека, и уяснил, что должен делиться тем, что знаю. Я не хочу, чтобы кто-то другой страдал так, как страдал я.
Фавн удивленно наклонил голову.
Даже если бы он знал, что у Орфея есть невеста, он всё равно пришел бы к Магнару, так как тот изначально был более приветлив. Магнар к тому же помог спасти ему жизнь.
То, что Орфей вообще вызвался помочь, шокировало. Он не казался тем типом Сумеречного Странника, которого заботят чужие трудности, но, возможно, он изменился со временем. В нем была человечность, и немало, но его столкновения с людьми были далеко не приятными, из-за чего его эмоциональный интеллект стал искаженным и деформированным.
Сам приход сюда был для Фавна в некотором роде унизительным. Тот факт, что он не мог справиться с этим сам, уязвлял его гордость, ведь он всему учился в одиночку. Ему никогда раньше не приходилось полагаться на другого.
Особенно после того, как он на собственном горьком опыте усвоил: никто не хочет ему помогать. Никому до него нет дела. Что он совершенно, абсолютно и мучительно одинок в этом мире — как и все представители его вида.
Но если я попытаюсь научиться этому сам, я могу причинить Маюми боль.
Проведя ладонью по морде и по неповрежденной стороне черепа, Фавн приоткрыл клыки и издал глубокий вздох.
— Маюми… маленькая, — признался он. Его рука опустилась, чтобы потереть затылок, выдавая то, насколько неловко он себя чувствует. Даже его зрение окрасилось в розовато-красный — и от стыда, и от смущения. — Магнар, у тебя был детеныш от твоей невесты. И даже сейчас я чувствую на вас обоих застоявшийся запах секса.
У обоих по глазам пробежала красная вспышка — возможно, их разозлило, что он чует на них возбуждение их женщин. Эта вспышка раздражения исчезла так же быстро, как и появилась; скорее всего, они понимали, что это также означает, что они и их невесты помечены телами друг друга.
Это было очевидно, но, возможно, комментировать такое в лоб было грубо. Впрочем, Фавну было уже не до формальностей.
— Как? — спросил Фавн, оглядывая их обоих с ног до головы. — Люди маленькие, а Делора не намного выше Маюми.
Пусть она и была гораздо полнее, но Делора казалась маленькой даже для Фавна. Хрупкий, ломкий человек.
— А как иначе? — спросил Магнар, пожимая плечами. — Из того, что мне говорили, я не думаю, что у людей это происходит как-то иначе.
— Я не влезу, — заявил Фавн, качнув головой. — Я уже касался её и знаю, что она не сможет принять меня в себя. Я сломаю её, если попробую. Она маленькая везде.
От роста и груди до задницы и её неглубокого, тесного канала — единственным, что было в Маюми по-настоящему большим, была её яркая личность. Но это никак не помогало ему оседлать её так, как он того хотел.