Ее руки начали расслабляться. Он ревнует?
От одной только этой мысли у неё снова пробежали мурашки, на этот раз заставив прикусить нижнюю губу. Если да, то ей даже нравилась его собственническая натура. Она была не против этой пещерной темы «женщина моя, только моя». Вообще-то, от этого у неё внутри всё затрепетало в знак приветствия, а покалывающая боль в сосках стала острее.
Тогда не стоило бросать меня здесь на полторы недели после того, как не дал мне того, что я хотела. К тому же она ненавидела, когда ей указывали, что делать.
Маюми сделала единственное, что могла. Она пошла в кладовую, опустила люк на чердак и поднялась по лестнице. Затем толкнула дверь на крышу и выбралась наверх коттеджа. Она знала, что её услышали, когда нарочно съехала по скату крыши на бедрах. Ухватившись за перила, когда перевалилась через край, она увидела, что Фавн отстранился от двери, чтобы посмотреть ровно туда, где она висела. Он казался громадным и звероподобным на её крыльце. Слишком большим для него — пугающая масса тьмы, мышц и тела.
Маюми одарила его яростным взглядом, разжала руки и свободно упала в мягкий снег внизу. Он смягчил падение. Она вскочила на ноги, услышав на этот раз настоящий рев.
Блять. Почему это меня так заводит?!
Она попыталась бежать, но густой рыхлый снег мешал. Она сделала всего три шага, прежде чем её сбили с ног, повалив на живот. У неё не было ни малейшего шанса пошевелиться, когда он лег на неё сверху и обвил её руками. Он запер её в клетку из собственного тела, прижал её руки к бокам и оставил ногам лишь крошечную свободу для брыкания. Она заметила, что он горячий, почти, как если бы его тело было наполнено лавой. Его дрожь, казалось, усилилась до такой степени, что трясло и её.
— Никогда не убегай от меня, — предупредил он медленно, чеканя каждое слово.
Вздох вырвался у неё, когда он рывком поднял её и поставил на ноги. Он снова преодолел барьер, намереваясь вернуть её внутрь. Как только он открыл дверь, Маюми уперлась ногами в косяк, чтобы не дать себя затащить. Не сработало. Ей пришлось убрать ноги, иначе он сломал бы ей колени своим напором.
— Мне нужно в город!
Ей нужны были еда и припасы! Плевать на то, что она говорила раньше. У неё действительно были там дела сегодня.
Звуки, которые начали исходить от него, были абсолютно и совершенно нечеловеческими. Были ли это рычание, рокот, лай? Или, может, смесь звуков всех хищников, о которых она когда-либо слышала? Не обращая внимания, Фавн втолкнул их обоих в дверной проем. Не успела она опомниться, как он пересек дом и прижал её передом к обеденному столу.
Он придавил её всем телом. Одна рука хлопнула по поверхности стола прямо рядом с её головой, когти с глухим стуком вонзились в дерево, а другая скользнула по её телу и обхватила челюсть снизу.
— Тихо, — рявкнул он, и она поняла, что он силой закрыл ей рот, чтобы заставить замолчать.
Долгое время он просто крепко держал её.
Жар, исходивший от него, был интенсивным, но теперь, когда возникла пауза, она могла чувствовать, как тяжело и быстро бьется его сердце, ударяясь о её левую лопатку. Она всё еще пыталась вырваться, но в конце концов успокоилась, поняв, что это бесполезно.
Она была в ловушке под ним, и, поскольку ей приходилось дышать только носом, она продолжала вдыхать его пьянящий, вызывающий слюни аромат. Её легкие расширялись от наслаждения, лишь для того, чтобы с дрожью выдохнуть.
— Я сейчас очень зол, — она изо всех сил пыталась посмотреть вверх, хотя его рука заставляла её голову держаться определенным образом. Его череп был обращен к ней, лоб всего в миллиметрах от поверхности стола, и она увидела багрово-красный цвет его светящихся сфер. — Я не хочу причинять тебе боль, но бегство от меня побуждает охотиться на добычу. А для меня, Маюми, всё — добыча.
Опираясь на локоть, он поднял свободную руку, чтобы расстегнуть пуговицу плаща. Она услышала шорох ткани, соскальзывающей на пол.
— Никогда больше не убегай от меня, особенно когда я в ярости. Я не всегда контролирую свой голод. Если бы ты ушла намного дальше, возможно, ты бы сейчас не была жива.
Когда она попыталась повертеть головой из стороны в сторону, чтобы освободить челюсть и заговорить, он сжал её еще крепче. Казалось, её зубы сотрутся в пыль, если он нажмет хоть немного сильнее. Его ладонь охватывала всю её шею и челюсть так, что кончики пальцев доставали до затылка.
Её глаза сузились в яростном взгляде.
Чем больше он говорил, тем спокойнее казался, но она знала, что это лишь на поверхности. Он мрачно усмехнулся её выражению лица, но его голос наконец вернулся к норме.