Она не знала, что чувствует: возмущение, настороженность или шок от этого открытия. Это также проливало свет на то, что Фавн, вероятно, жил очень долго, что порождало вопрос… сколько же ему лет?
— Например, что? — процедила она, скрежеща зубами.
— Я следовал за тобой, убеждаясь, что ты благополучно добралась в тот день, когда умерла твоя мать. Я смотрел, как ты и твой отец хоронили ее неподалеку.
Ее лицо побледнело. Он видел, как я плакала.
Никто никогда не видел слез Маюми, кроме ее матери. Она с малых лет скрывала слезы от отца, потому что он хотел верить, что она сильна духом. Он считал слабость признаком Убийцы Демонов, который долго не проживет.
— Зачем ты мне это говоришь? Фавн, это называется сталкинг! Ты понимаешь, насколько это… жутко?
Он имел наглость фыркнуть на нее!
— Возможно, для человека это жутко, но я просто хотел знать, жив ли еще ребенок, которого я спас. Я наблюдал за многими людьми и возвращался во многие дома. Я видел, как дети становились взрослыми, а потом видел, что они больше не возвращаются. Ты одна из немногих, кто остался в этом мире.
На протяжении всего их разговора тело Фавна было неподвижно, как камень; он не желал двигаться в воде, словно она могла сожрать его заживо.
— Ты не можешь называть меня монстром, а затем применять ко мне человеческую мораль, Маюми, — заявил он, наклонив голову набок, словно чтобы подчеркнуть свои слова. — Разве слежка хуже, чем десятки людей, которых я съел и убил? Ты знаешь, кто я. Ты дала понять, что знаешь, что я Сумеречный Странник, и знаешь, что я сделал. Я достиг этого уровня человечности не сидя на месте и ожидая, пока еда сама заползет мне в рот.
Ее губы сжались. Черт. Он прав.
Она не могла применять человеческую идеологию и мораль к чему-то вроде него, и ей это в нем даже нравилось. Он был за гранью нормального, именно поэтому он и привлек ее в первую очередь. Она разжала кулак и позволила напряжению покинуть тело.
— Не было смысла скрывать это от тебя, — добавил он. — Я бы в конце концов выдал себя, говоря так прямо. Я предпочел рассказать тебе сейчас, а не случайно проговориться. Это также дает тебе понять, что я уже многое знаю о тебе, насколько ты искусна, и что я в курсе, что ты пошла по стопам отца.
— По стопам предков, — поправила она, надув губы и проворчав. — В частности, мужчин.
Она глубоко выдохнула и откинула голову на стенку каменной ванны. Ее веки опустились, пока она наблюдала за ним; его тело все еще было полно напряжения и беспокойства. Ее губы дрогнули в улыбке от того, каким упрямо храбрым он был.
— Я первая дочь, родившаяся за пять поколений по линии отца в этих землях. Он ждал сына, кого-то, кто продолжит род и станет Убийцей Демонов, как его предок и предок до него. Вместо этого мама родила дочь и не смогла выносить тех, кто был после меня. Это сделало ее слабой, хотя раньше она была сильной.
Она положила руки на каменистый край, подражая его позе. Однако одну ногу она положила на другую, так как была обнажена.
— Думаю, мой дед не одобрил бы женщину в гильдии, но отец уже пытался стряхнуть поколения промывки мозгов. В далеком прошлом женщин считали слабыми и бесполезными. Многое пришлось изменить из-за нашествия Демонов, но моя семья решила держаться за эти женоненавистнические установки, — затем ее взгляд упал в сторону от болезненного укола в сердце. — Но отец защищал меня, потому что я была девочкой. Он не был рад, что я хочу вступить в гильдию, и, думаю, был особенно суров со мной из-за этого. Он хотел, чтобы я жила, и я все еще жива благодаря всем его учениям — какими бы жесткими и жестокими они ни были.
— Сначала я был в ярости, когда видел, как тебя наказывают, — прорычал Фавн, и она поклялась бы, что услышала хруст камня под его когтями. — Мне пришлось уйти из-за запаха твоей крови и моей ярости. Я рад, что не вмешался.
— Я тоже, — невесело усмехнулась она. — Он был Старейшиной. Он сражался бы с тобой насмерть, как и я, и тогда никого из нас здесь не было бы.
Он наклонил голову, подавшись вперед.
— Ты тоже Старейшина? Можешь объяснить, что это значит?
Ее челюсть сжалась, прежде чем она перевела взгляд к небу.
— Я так и не стала Старейшиной, для этого нужны годы опыта. Я стала Мастером — позиция чуть ниже.