— Значит, ты все-таки сильный Убийца Демонов.
Его похвала уколола её. Она ощетинилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— Я больше не Убийца Демонов, Фавн. Поэтому я здесь, а не в Крепости Хоторн.
— Нет? Но разве ты не этого хотела? — по его тону ей показалось, что он решил, будто она ушла по собственной воле.
— Хотела, — прорычала она. — Но я нарушила правило, и меня вышвырнули.
— Что ты сделала?
Маюми хмуро взглянула на наползающее облако, надеясь, что оно не принесет новую бурю. Она устала от снега, а ведь была только середина зимы.
— Ты знаешь, что должна сделать женщина, чтобы стать официальным членом гильдии и подняться из ранга Новичка в синей форме до зеленого ранга Подмастерья?
— Конечно, нет.
Она опустила голову и злорадно усмехнулась.
— У женщин бывает кровотечение, обычно раз в месяц. Цена продвижения по службе для женщины — полная гистерэктомия. Нас вскрывают и удаляют все репродуктивные органы. Матку, яичники — всё. Это гарантия того, что мы не станем обузой для отряда в полевых условиях. Иначе мы были бы просто приманкой для Демонов, из-за которой гибнут товарищи.
— Я… не знал, что ты прошла через это.
Она заметила вспышку синего в его сферах, но какую бы эмоцию это ни означало, он быстро её подавил.
— Я не проходила. В этом-то и суть, — её голова снова с глухим стуком откинулась назад. — Мой отец смог нажать на нужные рычаги и подделать документы, чтобы всё выглядело так, будто я перенесла операцию. Одна из причин, по которой он был недоволен моим вступлением в гильдию, заключалась в том, что после операции я не смогла бы продолжить род. Он сам сказал мне, что я должна лгать, но это нужно было держать в строжайшей тайне. Одиннадцать лет я хранила этот секрет. А потом, в один прекрасный день, мои гребаные месячные начались на неделю раньше, и половину моего отряда вырезали, пока мы охотились на особо сильного Демона в шахтах. Я видела, как гибли мужчины, потому что я привела к нам трех Демонов. Меня поймали, когда я пыталась скрыть, что истекаю кровью — я была к этому не готова. Тот человек донес на меня в ярости, потому что ему откусили руку, а его друг погиб.
Некоторое время он молчал, в конце концов поднеся руку к морде в задумчивости и глядя в сторону леса. Она была уверена, что ему нужно время, чтобы переварить это. Ей самой в своё время потребовалось много времени.
— Никто не знает правды, — продолжила она, чувствуя себя странно неуютно в этой тишине. — Было объявлено, что я уволена с почестями, и мне дали крупную сумму денег, чтобы я держала язык за зубами. Мне нельзя носить форму, кроме как дома, и я обязана сообщать о чем-то важном, если увижу — хотя это скорее мой выбор, чем обязанность. Мне предлагали сделать операцию, если я захочу остаться, но я отказалась.
— Почему?
Ей задали этот же вопрос, когда она ответила «нет».
Маюми встала и подошла к краю каменной ванны. Там стоял стеклянный флакон с жидким мылом из козьего молока и лаванды. Перевернув цилиндрический пузырек, она капнула несколько капель на ладонь и начала намыливать руки.
Раз уж они принимают ванну, стоило начать по-настоящему отмываться, пока они разговаривают. Похоже, он был слишком смущен, чтобы беспокоиться о том, что она стоит перед ним совершенно голая. С другой стороны, он, вероятно, уже привык к её телу за последние двадцать четыре часа восхитительной ебли.
— Это моё тело, — начала она, глядя, как мыло пенится на коже. — Я не хотела менять его только потому, что пришли Демоны. Почему я должна страдать от этого? Большинство Убийц Демонов не доживают до тридцати, а многие женщины к старости становятся больными и слабыми, потому что такие изменения в теле имеют ужасные побочные эффекты. У меня должно быть право выбора, хочу ли я детей, и этот выбор не должен быть отнят из-за каких-то пожирающих людей паразитов.
Она удивилась, когда его сферы стали ярко-желтыми.
— Значит ли это, что ты хочешь детенышей? Детей…
Маюми пожала плечами, намыливая грудь.
— Не знаю. Я не особо горю желанием приводить новую жизнь в этот умирающий мир.
— Мир не умирает, — возразил он. — В нем много жизни.
Он указал на деревья и всё, что их окружало. Маюми догадалась, что этот разговор открывал глаза им обоим, каждому по-своему. Было приятно узнать, что он всегда был рядом, прячась в тенях, и… приносило облегчение выговориться и поделиться своими обидами.
— Человечество умирает, — вздохнула она. — Мир сломлен, Фавн. Мы — последние задыхающиеся угли, ждущие, когда они погаснут, отчаянно сжигающие остатки света перед концом. Время пожирает нас заживо, просто дожидаясь момента, когда можно будет уложить нас в могилу.