Я восхищаюсь Риком по многим причинам. Но думаю, что самая значимая из них состоит в том, что Лорен Хейл - незаконнорожденный ребенок, разрушивший семью Рика. Их отец изменял жене с другой женщиной, зачавшей Ло. После развода Рик жил со своей матерью-одиночкой. Тем не менее, Рик сегодня здесь, желает защитить парня, который буквально сломал ему жизнь.
И при этом Рик даже не понимает то, какое влияние оказывает на жизнь Ло. Он правда не осознает все то хорошее, что делает. И все потому, что он не перестает винить себя за собственный эгоизм в течение своих первых 21 года жизни, игнорируя Ло, как человека близкого к их отцу.
Ему нужно простить себя. Не знаю, сколько на это понадобится времени, но рано или поздно это все равно произойдет. Нам просто следует подождать и все увидеть.
Рик трет свои покрасневшие глаза. Он выглядит так, словно может заплакать. Или может быть, кого-то ударить.
- Я, блядь, не знаю, что делать.
- Рик, - говорю я спокойно, выражая своим голосом поддержку. - Если он сорвался, ты столкнешься с этим не в одиночку. Мы поможем тебе позаботиться о нем.
Рик кивает самому себе, стараясь поверить в это.
Я хочу добавить: Ты не подводил своего брата. Но это звучит так банально и так похоже на клише. Хоть и является правдой.
- Это не все, - говорит Роуз, ее голос слегка дрожит.
Блядь.
Она направляется к кровати и поднимает камеру Саванны.
Это касается Лили.
Все, что находится там, связанно с ее сестрой.
На секунду мы смотрим друг другу в глаза, а затем она настраивает экран и громкость, включая воспроизведение. Иногда мне кажется, что Лили и Ло - сердце всех нас. Когда они катятся вниз, сила внутри нас тоже дает трещину. Они словно напоминают нам, что все мы люди; у всех нас есть слабости, и как бы мы не старались держаться друг друга, другие люди могут ранить каждого из нас.
Любовь - мудак. Или сука. Я задаюсь вопросом, как долго мы боремся друг за друга.
Я смотрю на экран, когда Роуз нажимает кнопку "проигрывание".
Лили и Ло в книжном магазине - что для них редкость. Обычно они проводят свободное время в своей комнате, или скрываясь в офисе Лорена, где он пытается создать свою собственное издательство комиксов и графических рассказов.
Я наблюдаю за тем, как Лили тянет Ло в общественную уборную.
Черт.
У них есть правила, основанные на плане по восстановлению Лили. Одно из главных правил - никакого секса в общественных местах. Саванна снимает двери снаружи, но аудио подхватывает их голоса с помощью закрепленных на одежде микрофонов.
- Все смотрят, - шепчет Лили.
- Ты - сексуально-зависимая, а я - алкоголик, - напоминает он ей, - и весь долбаный мир об этом знает. Мы должны привыкнуть, что люди на нас глазеют, любимая.
Следует длительное молчание, а затем Лили спрашивает:
- Я могу тебе сделать минет?
Я поднимаю взгляд на Роуз, все еще держащую камеру в руках. Ее желто-зеленые глаза прожигают во мне дыру, они полны скрытой ярости. Я обнимаю ее за плечи, они так напряжены, что по твердости равны мраморной статуи.
Ло не отвечает ничего определенного Лили. Но из уборной исходят шумы. Сосания. Хлюпанья. И вскоре следует стон.
Роуз выключает камеру.
- Это длится тридцать минут, - говорит она холодно. - Тридцать минут, Ричард. Он отлично знает правила.
- И твоя сестра, конечно же, неповинна во всем этом, - кричит Рик. - Ей не следовало вообще просить его заняться сексом!
Роуз принимает боевую стойку, словно собирается сразиться с Риком в этой схватке за их брата и сестру.
- Лили реально преуспевает...
Рик сухо смеется.
- Это называется преуспевает? - он указывает на камеру. - Может быть она даже трахнула его...
- На нее давят все эти тревоги, - перебивает его Роуз. - Вся ее сексуальная жизнь и зависимость были выставлены на показ, над ними постоянно насмехаются. Хотела бы я посмотреть, как бы ты справился с тысячами людей, называющими твой член заразным всякими болячками.
- Она чиста, - опровергает Рик. - И ей это известно. Нам всем это известно, - он снова начинает ходить кругами. - То, что говорят другие люди не должно иметь никакого долбаного значения.
- Она старается быть сильнее! - орет ему Роуз, ее нос раздувается. Я подхожу к ней и касаюсь поясницы, стараясь успокоить, но она лишь отстраняется от моих рук. - Однако, твой брат...