Я останавливаюсь, мои палочки замирают возле кучки имбиря. Итак, он решил поиграть в наши поддельные старые отношения. Что ж, в эту игру могут играть двое.
- Я никогда не ела с тобой суши, - отвечаю я. - Ты сказал, что ненавидишь их, и потому я всегда ела в одиночестве.
Его губы подергиваются, но он отлично скрывает свои подлинные эмоции. Опуская контейнер на колени, он отвечает:
- Все меняется.
- Сейчас тебе нравятся суши?
Он подносит ко рту кусочек, жует и глотает.
- Сейчас я люблю суши.
Он улыбается, и я изучаю его черты лица, его зализанные светлые волосы, по какой-то причине уложенные так, словно они грязные. И светлые бакенбарды на его скулах, из-за которых он выглядит немного старше своего возраста.
Ненавижу то, что он не уродлив. Было бы проще, если бы у него была тысяча бородавок и волосатый нос. Но вместо этого, он мог бы стать актером в дневном мыльном шоу, а не быть продюсером.
- Ты скучаешь по мне? - вдруг говорит он.
Мои глаза расширяются.
- Ни на секунду.
Мой телефон звонит.
Скотт хватает его со стола, прежде чем я успеваю даже поднять руку.
- Это невероятно грубо, - говорю я ему, пока он открывает мое сообщение.
Он испускает смешок.
- Мерлин Монро, Пол Ньюман, Джеймс Дин. Твой парень охренеть какой страстный, - он бросает телефон, и мне еле удается словить его, при этом я роняю палочки.
- Иногда страстно лучше, чем нормально, - говорю я. - Нормальность скучна.
Он прикладывает руку к груди.
- Я не скучный, милая.
Почему он говорит все с таким несносным высокомерием?
- Я засыпала всякий раз, как ты хотел заняться сексом. Что ты скажешь на это?
- Твои личные проблемы.
Я закатываю глаза и быстро отвечаю Коннору. Трахнуть. Жениться. Убить. Для меня более комфортна идея секса с женщиной, чем с мужчиной, каким бы странным это не казалось. Коннор скорее всего поймет это, но меня данная вероятность особо не заботит. Нажимаю отправить и кладу телефон обратно на стол, подальше от загребущих рук Скотта.
- Вчера виделся с твоей матерью, - говорит он.
- Правда?
Я стараюсь не выглядеть удивленной, но на секунду мое сердце подпрыгивает до уровня гортани. Зачем ему встречаться с моей матерью?
- Мы обедали и случайно пересеклись. Это было прям как в старые времена, - он передает мне бутылку воды и затем делает глоток своей вишневой содовой. - Она сказала, что хотела бы, чтобы Дэйзи вернулась домой, так как дом слишком тихий без всех вас, девочки.
- Стоп, - говорю я ему, вставая и ставя суши на стол. Эта еда словно некая ловушка, пища дураков, что-то, что вы даете трехглавой собаке, перед тем как она приведет вас к бухте с сокровищами.
Он хмурится. А я не могу понять, что правда, а что выдумка. Что истина, а что ложь.
- Что не так?
- Ты не знаешь меня, - опровергаю я. Я возвращаюсь к коробкам с одеждой, но не хочу присаживаться возле них.
- Я знаю тебя, - лжет он.
Я оборачиваюсь и вижу, что он расслабленно опирается о край моего стола.
- Не мог бы ты уйти?
- Я не понимаю. Я просто упомянул твою мать, и ты впадаешь в истерику.
Я бросаю взгляд на камеру. Не хочу очернять мою мать на глазах у всей страны. Не хочу причинить ей боль. Она - хорошая женщина, даже если иногда и совершает плохие поступки. Но чем больше он тычет мне это в лицо, тем сильнее мысли и чувства накатывают на меня, и тем более вероятно, что я не промолчу в ответ. Это специализация Коннора. Он - река, которая праздно течет между скалами. Я же - вулкан, который рушит деревни.
- Что с тобой? - дразнит Скотт, его голос снова добрый. Но на лице играет неприветливая улыбка. - Она не купила тебя бриллиантовое ожерелье? Или забыла о твоем восемнадцатом дне рождения?
- Моя мать никогда не забывала о моих днях рождения, - говорю я ему. - Она всегда поддерживала меня.
Скотт пожимает плечами, словно я невменяемая. Может так и есть. Возможно, мои чувства иррациональны. Может быть, я потеряла весь здравый смысл со всеми эти стрессами в моей жизни.
- Она была расстроена, что ее гнездышко опустело. Это нормально, Роуз.
- Я не хочу, чтобы она забрала к себе Дэйзи, - выпаливаю я вдруг.
Скотт снова хмуриться.
- Почему нет? У тебя есть какая-то больная фантазия, в которой ты видишь себя матерью Дэйзи, потому что Коннор не может сделать тебе собственных детей?
- Иди на хуй, - матерюсь я. Я хватаю свою сумочку и неуклюже поднимаю один из контейнеров с одеждой. Скотт не предлагает мне помочь (не то, чтобы я приняла его помощь). - Надеюсь, ты сам себя проводишь.