В противовес им отчаянные головы, доверившиеся рекам, выходящим на равнины, с их зависимостью от сезонных перемен, да еще волей-неволей вынужденные общаться с «поверхностными», прославились быстротой реакции и чутьем на все новинки. Если бы не попарное деление рек по ближним и дальним склонам Альт и опять же соперничество двух из пяти городов-заводов за одну реку, то прогрессивная партия «медведок» давно одержала бы верх над неповоротливыми соперниками.
Именно они первыми стали использовать наемных работников извне -- куренных трансальтинцев и цизальтинцев Союза племен, сообразно тому, в какую сторону выходили их реки. Когда же эта практика распространилась на все подгорные заводы, «медведки» первыми наловчились играть на племенных или куренных связях. Но в конце концов точно такой же общей практикой стало «по знакомству» подстроить конкуренту массовый невыход поденщиков на работу или забастовку с требованиями повысить плату и улучшить условия труда.
Так из-за дрязг своей правящей верхушки Безнебесные страны стали зависимы от людей с поверхности. И только еще большая племенная и куренная разобщенность, доходящая до традиционой вражды обитателей противолежащих склонов Альт, не давала тем возможности взять за горло жирных «кротов» и заигравшихся «медведок».
Поверх всего этого разнообразия балансировала власть кронфрау, выросшая, по сути, из жреческой. Изначально женщины, приближенные к Первоптице, стояли над мужскими разборками из-за богатой жилы или выгодного подряда, осуществляя суд и донося волю Матери до ее излюбленных детей. Потом к божественному авторитету добавился исполнительный механизм, окрепший в ходе Войны Сил и в противостоянии внешней угрозе получивший государственные черты.
Сейчас власть подгорных королев, удачно проскочив стадию разобщенности, являла собой чисто административный общеподгорный ресурс. Распределение государственных контрактов, льгот и дополнительных налогов, услуг государственных служб и даже право вето на сделки со стратегическими ресурсами оставалось в цепких ручках кронфрау и ее кронфрейлин. По своему устройству и назначению Королевский двор Подгорья был куда ближе к правительственной канцелярии, нежели к месту светского времяпровождения.
Вот эта торговля уступками и выгодами, а также устройство мелких пакостей в отместку, и составляли гномскую политику. «Кроты» традиционно поддерживали абсолютизм кронфрау, «медведки» надеялись огрести выгоды с изменения порядка правления на конституционный или парламентский. И те, и другие придирчиво отбирали «своих» претенденток на место подгорной королевы, всеми силами, включая нечестные приемы, добиваясь воцарения соответственно упертых противниц перемен или опасных сумасбродок.
В таком разрезе ритуальное изгнание оказывалось едва ли не спасением для спорной кронфройляйн в самый кризисный момент, когда все средства хороши. «С глаз долой» было пусть и не равносильно «из висельного списка вон», но по крайней мере затрудняло исполнение приговора. Оговорка же о том, что условия изгнания распространяются только на самих гномов, прямо-таки толкало странствующую наследницу опираться на людей, не таких уж редких в Безнебесных Странах.
Хоть ненамного успокоившись таким образом насчет перспектив подгорной принцессы, я наконец сумел провалиться в крепкий сон, будучи оглушен равно телесной и умственной усталостью.
Утром оказалось довольно-таки затруднительно разогнуться и разогнаться после стылой ночи, несмотря на трогательное ночное взаимосогревание. Поэтому очередная порция возни с жаровней и сковородкой оказалась поистине бодрящей, пусть даже с дальнейшей необходимостью оттирать посудину в ледяной воде. А еще более живительным стал нагоняй от Тнирг, увидевшей, каким именно мхом я собрался отскребать жирный нагар.
-- Ты что, хочешь после обеда целый день желтых шуршанчиков ловить? – возопила она. -- Это же отрава пуще грибов!!!
Ненависть гномов к веществам, изменяющим сознание, я усвоил с первого раза. Пришлось менять мох на другой, куда менее прочный, расползающийся в пальцах, и тщательно отмывать руки в нижнем резервуаре источника. Действительно, в предстоящем сегодня разговоре лучше иметь голову ничем не замутненной. Кем бы ни был этот самый великий шаман, практикующим магом или выдающимся интриганом, но я поневоле робел перед ним, невзирая на все недоверие к ценности его услуг.