Со временем душевные раны частично залечились, но воспоминания остались живы в сердце.
Виски был выпит, и передача по радио закончилась… Я поднялся с кресла, чтобы выключить приемник. Была уже глубокая ночь и город спал крепким сном. Перед тем, как лечь спать, стоя на балконе, я вдохнул полной грудью свежей прохлады.
В последующие недели работа полностью поглотила меня: встреча за встречей, каждый вечер деловые ужины… Сеньорита Хименес, которая всегда была на ногах вынуждена была провести две недели в постели, вследствие отита. Сеньорита Варгас, одна из стенографисток, смогла более или менее исполнить её функции. Это был совершенно иной тип женщин: немного тучная, неуклюжая, без лишней элегантности, но, однако, её профессиональные качества были бесспорны.
Через какое-то время одна из моих племянниц из Мериды, приехала со своим мужем посетить столицу. Они сняли комнату в Имперском отеле. Мы вместе провели последние августовские выходные в небольшом городке на берегу Караибов, отдаваясь всеми чувствами водным лыжам. Я воспользовался нашим отдыхом, чтобы нанести визит Эстебану, бежавшего вместе с Эльвирой из воинствующей Испании после грабежа и поджога их резиденции в Тамариу. Вот уже несколько лет они проживали в Венесуэле и лишь одна Эльвира иногда испытывала ностальгию по своей родине.
Сидя перед своим мольбертом, Эстебан рисовал рыбацкие шхуны. Он очень обрадовался, увидев меня.
«Добро пожаловать, Сантьяго. Мы с тобой не виделись почти полгода. Как ты поживаешь, старик?»
Эльвира подошла нас поприветствовать. Она выглядела еще довольно молодой, несмотря на её возраст: после переезда из Тамариу она сильно изменилась.
«Deus vos guard», — сказала она на каталанском.
Усевшись, мы завязали оживленную беседу. Их девятилетняя внучка Пепита, играла в саду с соседской детворой.
«Как обстоят дела с продажей твоих полотен, Эстебан?»
«Неплохо. Не могу пожаловаться. В начале этой недели я получил заказ из крупного отеля. Меня попросили сделать морской пейзаж для его холла».
В тот же вечер, я покинул Мериду и вернулся к себе в Каракас.
Свежий бодрящий воздух и морские виды спорта накопили в моем организме здоровую усталость. Вернувшись домой, я принял душ и лениво растянулся на кровати. На столике у изголовья, рядом с последним номером «Таймс», задумчиво лежал сборник стихотворений некоего Рамиреса, купленный мною несколькими днями раньше в газетном киоске. Я принялся за чтение. Он пробудил во мне такие сентиментальные чувства, что я не выключал света до глубокой ночи, зачитываясь волшебными строками. Одна из коротких поэм оказалась самой прекрасной и трогательной, которую я когда-либо читал. Она называлась «Погибшему другу».
Глава 9
Была середина октября. Я решил взять на неделю отпуск и вопреки моим привычкам, остаться дома и отдохнуть. Энрикета подала мне завтрак. Этим утром я долго лежал в постели, предаваясь своим мыслям, и, приняв душ, уселся за стол, чтобы приняться за чтение утренней газеты. Больше всего меня заинтересовала рубрика событий культуры; я сказал себе, что было где поразвлечься на этой неделе. Вентилятор, находящийся под самым потолком меланхоличным жужжанием освежал воздух. Сходив к парикмахеру, я отобедал в кругу друзей. За столом беседы сводились к философским темам, и в особенности к обсуждению произведения Ортеги и Гассэ «Восстание масс». Что касается женщин, то в их кругу все разговоры строились вокруг модных новинок и самых последних достижениях кутюрье.
Закончив обед, я расположился в тени зонтика, чтобы не спеша выпить чашечку кофе с коньяком, наблюдая на вереницей автомобилей на близлежайшей трассе. Больше всего меня интересовали последние модели американских машин. Насколько же они изменились за последние годы! Я чувствовал себя хорошо. На террасе было всего лишь несколько столиков и проходы между ними были уставлены горшками с живыми цветами. Казалось было начертано судьбой, что этим днём я испытаю наивысшее удивление и огромную, переполняющую меня радость.
Когда официант принес мне вторую чашку кофе, я обратил внимание, сам не зная почему, на молодого человека, погруженного в чтение за соседним столиком… его лицо кого-то мне напомнило… нет… это невозможно! Он внезапно вытащил из левого кармана руку, чтобы посмотреть который час и мое сердце бешено заколотилось… я узнал часы с золотой инкрустацией, купленные мною в магазинчике с вывеской святого Георгия… и… этот жест… он был мне знаком… я видел его много раз… ну да!.. это мог быть никто иной, как…
Молодой человек бросил взгляд в моем направлении, как если бы он догадался о моём замешательстве, моих подозрениях и сомнениях. Его глаза с темными ресницами внимательно меня изучали… я был сражен наповал. Он медленно поднялся и, не без некоторого колебания, направился к моему столику. Я был поражён, когда он окликнул меня по имени:
«Сантьяго…»
«Боже мой, Хуанито… нет, я сплю… как такое может быть?»
Я встал из-за стола на автомате, и мы нежно пожали друг другу руки, как это делали десять лет назад в тысяче километров отсюда, на берегу Средиземного моря….
Нам обоим было трудно сдерживать наши чувства и эмоции: на глазах выступили слёзы. Мы ничего не понимали.
Первым заговорил Хуан Хосе:
«Почему мой дядя сказал тогда в 1936, что получил извещение о твоей смерти? Я…»
«О, Хуанито… Я тоже получил письмо, в котором сообщалось, что ты умер от тифа и вот уже 10 лет я живу с мыслями, что тебя больше нет на этом свете…»
«Кажется, я начинаю понимать, в чем дело…» Хуан Хосе смотрел задумчивым взглядом в пустоту. В его глазах читалась горечь и ненависть. Я никогда его не видел в таком состоянии.
«Я подозреваю, что мой дядюшка выдумал всю эту историю. Я в этом почти уверен. Он вполне способен на это. Видишь ли, Сантьяго, он не одобрял тех чувств, которые мы испытывали друг к другу, и чтобы покончить с этим раз и навсегда, он и придумал такую вот увёртку…. Как можно было быть таким чёрствым и злым? Всё!!! Между нами всё кончено! Он больше меня никогда не увидит! Никогда!»
«Ты хочешь сказать, что он и только он ответственен за то, что произошло? Он автор всей этой мизансцены? Да он же нас в какой-то степени уничтожил, Хуан Хосе!»
Да, его дядя ему солгал, впрочем, как и мне. Тогда наша любовь разбилась. А ведь мы могли бы тогда остаться вместе…
Мы сели за мой столик. Мы не могли быстро привыкнуть к создавшейся ситуации, так как наша встреча была такой неожиданной, такой внезапной! Между нами сквозило некоторое напряжение. Мой Хуанито был здесь, передо мной. Тот, кого я не видел целых десять лет, превратился в настоящего мужчину! Черты его лица нисколько не изменились, та же самая красота, те же самые чёрные зрачки, но взгляд его стал более глубоким и, естественно, без той детской непосредственности, как много лет назад. Его руки были такие же элегантные и гибкие. Ухоженный пробор разделял его шевелюру.
Хуан Хосе прервал мою задумчивость.
«Это точно, Санти, мы не были избалованы судьбой. Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь…» Затем он добавил: «Я думал точно о том же во время нашей первой встречи, помнишь? Но сейчас мы уже не держим друг друга за руки так, как держались мы тогда».