«Увы, Хуанито, как все могло быть по-другому…»
Мы замолчали на несколько секунд, как если бы делали паузу, оставаясь безразличными к проходящим мимо нас пешеходам и проезжающим невдалеке автомобилям.
«Когда мой дядя сообщил мне эту ужасную новость я не мог потом целый месяц ни есть, ни спать. Откуда у этого человека такая жестокость? Как он мог сделать такое, мне, ребенку? Я же еще был тогда ребенком. Без конца я повторял твое имя „Санти, Санти….“ Я чувствовал себя одиноким и покинутым всеми. Я все время вспоминал о днях, проведенных нами на борту нашего старенького „Сальвадора“, которому мы обязаны нашим спасением. Мне тебя очень не хватало. Ночами я видел твое лицо, чувствовал твои руки… То, что я испытывал к тебе, это было чувство любви, глубокой любви… Я признаюсь тебе, Сантьяго, мое сердце страдало… и…»
Официант принес заказанный нами херес и поставил на стол бокалы. Хуан Хосе продолжил свой рассказ:
«Мыслями я всегда был где-то в Южной Америке».
Внезапно он воскликнул:
«И я так и не смог тебя отблагодарить за все, что ты для меня сделал. Твоя любовь ко мне была огромна!»
Мы долго рассказывали друг другу о нашей нынешней жизни. Хуан Хосе недавно женился на чилийке, с которой они познакомились в Барселоне. Он был владельцем небольшого книжного магазинчика и, в свою очередь, писал поэмы. Недавно испанское правительство присудило ему премию за его поэтический сборник и благодаря этим деньгам, они с супругой смогли позволить себе совершить путешествие в Венесуэлу.
«Ты, я думаю, понимаешь, почему мы выбрали именно эту страну».
Я прервал его:
«А ты случайно будешь не Рамирез?»
«Да, это мой псевдоним. Но как ты догадался?»
«Несколько месяцев назад я купил в газетном киоске сборник поэм, которому присудили литературную премию. Вчера вечером я читал перед сном эти великолепные стихи и больше всего меня взволновало стихотворение „Погибшему другу“.»
Переводя дыхание, я продолжил: «Помнишь, Хуанито, я когда-то расхваливал твой безукоризненный испанский язык и даже добавил, что ты не лишен таланта…»
«Ты прав. Я помню это, как будто бы это было вчера. Я помню также, что в тот момент прикоснулся губами к твоему лбу и как потом мне было от этого стыдно…»
Нам надо было столько всего рассказать друг о друге, что даже и не знали с чего начать. Любовь, которую мы носили, перешла в дружбу, глубокую мужскую дружбу. Нам нужно было наверстать упущенное за эти десять лет.
На какое-то время Хуан Хосе посмотрел на меня вопросительным взглядом и, поколебавшись сотые доли секунды, спросил:
«Ты по-прежнему испытываешь те же чувства, что и тогда, десять лет назад?»
«Да, Хуанито, да, я не изменился. Я из тех людей, которые остаются верными своим чувствам всю жизнь, не смотря ни на что».
Хуанито же пошел по другому пути и он только что женился.
«Так распорядилась судьба, Хуан Хосе… Я отношусь к тому мужскому меньшинству, которое испытывает влечение к мальчикам и старается сделать для них все возможное, прийти на помощь и оказать поддержку. Это призвание было дано нам самой природой. В этом и состоит наша миссия. Эта задача вызывает в нас огромную радость, но требует также и огромного чувства ответственности».
Когда мы наконец поднялись из-за стола, солнечный шар уже закатился за горизонт. Бросив взгляд на часы, Хуан Хосе воскликнул: «Санти!! Посмотри, как они прекрасно смотрятся на моем запястье! О, как же быстротечно время!»
Проезжая на машине по улицам, искрящихся от многочисленных и разнообразных по форме вывесок, нам показалось на какое-то мгновение, что в городе царит праздничная атмосфера. В гостинице Хуан Хосе представил меня своей супруге, рассказав ей о нашей чудесной и неожиданной встрече. Сколько же он обо мне рассказал! Это была очаровательная и привлекательная женщина, дочь промышленника.
В гостиничном холле, где мы впервые встретились, я поцеловал протянутую мне руку, и ее первые слова были:
«Спасибо, спасибо за все, что вы сделали для Хуана Хосе. Если бы вас не было, мы, возможно, так никогда бы и не встретились. Во время войны его двоюродные братья были депортированы в Россию, и с тех пор их никто никогда не видел. Один бог ведает, что с ними стало. Вы стали для Хуана Хосе кумиром, именно БЛагодаря вам он многого добился в жизни. Я счастлива, что вы целы и невредимы».
Меня переполняло счастьем. Мой Хуан Хосе многого добился в жизни. У него была репутация великого поэта, чуть ли не мировой знаменитости. Не напрасно же…
Когда мы возвратились в отель, была уже глубокая ночь. Хуан Хосе проводил меня до автостоянки. Обойдя мой Шевроле, он остановился у багажника и воскликнул:
«Должно быть, он более удобный, чем тот, в котором ты вез меня десять лет назад…»
Задумавшись, он посмотрел в даль, как когда-то прежде… Я чувствовал, что он хочет мне сказать что-то важное, но он не находил для этого сил.
«Тебя что-то беспокоит, Хуанито?»
Мы стояли под фонарем, свет которого освещал его лицо. Во взгляде Хуана Хосе читалась меланхолия.
«Санти, не придавай особого значения тому, что я сейчас тебе скажу. Это ни в коей мере не упрек. Это то, о чем я хотел тебя спросить тогда, десять лет назад, но так и не осмелился. Теперь, когда я взрослый, более проницательный и с большим жизненным опытом, я стал в состоянии выражать свои мысли».
Он на мгновение умолк и мне показалось, что вижу тринадцатилетнего мальчишку, всматривающегося в горизонт в сторону французского берега в надежде увидеть идущих на помощь моряков…
«Сантьяго, со мной ты должен был бы… ты понимаешь, что я хочу сказать?.. Мне всегда не хватало того, что мы с тобой тогда так и не смогли осуществить для того, чтобы я в дальнейшем пришел к полной жизненной гармонии. Я испытывал какое-то чувство неудовлетворенности вместо того, чтобы чувствовать, как меня переполняет счастьем. Если бы хоть разок мы пережили бы этот опыт, то сохранили бы воспоминания об этом на всю жизнь… Я бы сказал даже, что таким образом упустил часть своей молодости. Я думаю, что наша трагедия — если я могу так выразиться — заключается в том, что теперь уже невозможно вернуться назад: нельзя пустить вспять машину времени. Поэтому, эти золотые часы, которые ты мне тогда подарил, изготовленной из самого Благородного металла, остаются незабываемым незыБЛемым символом, подчеркивающим значимость времени… Говоря другими словами — Благородность чувств…. утерянные возможности».
При этих словах, он положил свою руку мне на плечо.
«Ты прав, Хуанито».
Двадцать минут спустя я был уже у себя дома. На моем рабочем столе-фотография мальчугана с очаровательной улыбкой.
Глава 10
Из окон своего рабочего кабинета я смотрел на вереницу автомобилей, двигавшихся тесными рядами.
В дверь постучали. Вошла сеньорита Хименес.
«Добрый день, сеньор Кампани, я принесла вам почту».
Грациозным движением ее руки письма ловко скользнули на мой стол. Пока я знакомился с их содержимым, она машинально поправила своей правой рукой пару спадающих на лоб прядей.
После того, как я ей надиктовал несколько ответных строк, она бесшумно удалилась, прикрыв за собой обитую кожей дверь.
Будущее предвещало БЛагополучие.