В день матча шел небывалый ливень, давно такого не было. Константин наколдовал зонтик, и они с девочкой шли до трибуны, где гордо восседали слизеринцы(разумеется, все болели за Пуффендуй, так как были врагами с Гриффиндором) во главе с деканом. Он сел рядом с ним, и Снейп сухо с ним поздоровался.
Бежали через луг, нагнув головы навстречу свирепому ветру, рвавшему из рук зонтики. Ветер сшибал с ног. Близкие раскаты грома заглушали крики болельщиков. Та еще погодка... Небо быстро темнеет, как будто ночь решила наступить раньше...
Неожиданно Константин ощутил знакомый холод и непроизвольно задрожал. Снейп тоже почуял по-видимому что-то весьма нехорошее и вытащил палочку.
И вдруг произошло что-то странное. На стадионе воцарилась мертвая тишина. Ветер дул с той же силой, но беззвучно, словно звук кто-то выключил. Или Костя внезапно оглох?
Знакомая леденящая волна ужаса захлестнула его и пронзила насквозь: внизу по полю что-то двигалось…
Около сотни дементоров устремили к нему задранные вверх скрытые капюшонами головы. Они медленно оборачивались, чуя отчаяние парня, обещавшее им славный пир. Грудь у мальчика словно охватило ледяным обручем. Он что-то крикнул...
И темнота накрыла его с головой...
Снейп мертвой хваткой, с большим трудом сдерживал своего студента. Ему помогал староста. У мальчика было состояние словно как у больного эпилепсией: он бился в судорогах, кричал что-то, никого не узнавал... Дамблдор наводил на поле порядок: его патронус, как и патронусы остальных, отгоняли существ обратно к их изначальным позициям. Он был вне себя от ярости, что они вошли на территорию…
Как только последний из них ушел, Константин Брагинский обмяк в руках у профессора. Обморок. Тот, наколдовав носилки, положил тело студента и отконвоировал в Больничное крыло. Везде его провожали шепотки.
Мальчик слышал чьи-то голоса, шепот. И ничего не понимал. Где он? Как сюда попал? Что перед тем делал? Болело все, как будто его сильно избили.
Страшные видения все еще не отступали; он боялся отрыть глаза. Он как наяву видел бледного отца и вспыхивающую прямо на глазах машину, в которой они оказались заблокированы; женщину, его мать, которая держала дверь собой, лишь бы до него, Гарри, не добрался Лорд... Но тут, сбоку послышался знакомый голос, и он широко распахнул их.
Он лежит в больничном крыле, вокруг него Рон с Гермионой, мокрые, словно только что из пруда, где купались в одежде. И Снейп, мрачный как туча.
- Как ты, Константин? – спросила девочка. Она была бледна как полотно, это не могли скрыть даже потоки налипшей грязи.
- Что случилось? – Константин вдруг почувствовал в себе силы и сел в постели.
- Вы, когда на поле появились дементоры, упали в припадок.
- Черт. Меня долго здесь продержат? – спросил с робкой надеждой на скорое завершение пытки Константин у декана.
- До понедельника.
Мальчик тяжело вздыхает.
Дементоры… Мерзко на душе и стыдно. Их все боятся, но кто еще при их появлении слышит голоса погибших родителей и падает в обморок?
Парень догадался, что это кричит его мама. Ночью он долго не мог уснуть, глядел на полосы лунного света на потолке и ему все слышался ее голос. Когда дементоры приблизились к нему, он услышал последние минуты ее жизни; она пыталась защитить его от Волан-де-Морта, а тот, убивая ее, смеялся. Константин задремывал, но ему снились полусгнившие осклизлые руки и отчаянная мольба; он просыпался, и в ушах снова стоял крик матери.
В понедельник он вернулся в школу. В школьном шуме и суете думать о голосе было некогда. Правда, приходилось сносить насмешки Драко, который только теперь и ждал повода, чтобы посильнее задеть Брагинского. Он был весьма доволен тем, что мальчик пострадал. На уроке зельеварения Малфой развлекался тем, что изображал дементора.
Константин не выдержал и, развернувшись к нему(тот специально сел позади него), высказал тому все в лицо. Но это происходило на уроке, и очень недовольный Снейп, сняв баллы со своего факультета, еще вдобавок и назначил наказание.
Дементоры больше не появлялись: гнев Дамблдора был так велик, что они не осмеливались уходить со своих постов. Но мальчику особо некогда было и рассуждать – он готовился к первому этапу турнира по зельям (он состоится в январе). И параллельно учился отгонять дементоров.
За две недели до начала зимних каникул небо прояснилось, стало светло-опаловым, ударил легкий морозец, и, проснувшись как-то утром, студенты увидели на траве кружево инея. Замок окутывал знакомый аромат Рождества. Профессор заклинаний Флитвик украсил свой класс мерцающими огоньками, которые вдруг обернулись настоящими летающими феями. Магия Константину безумно понравилась.
Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома. Рон и Гермиона решили остаться в замке. Рон клялся, что не вынесет две недели дома с Перси, а Гермиона уверяла, что ей нужно порыться в библиотеке, но Константин-то отлично понял, что они остаются ради него, и был им за это благодарен.
Сам он так же остался в замке – болезнь отца вернулась, и он прислал письмо с просьбой пока посидеть в замке. Но обещал приехать на первый тур турнира по зельям.
Накануне Рождества у них состоялся поход в Хогсмит. Они втроем потаскались по всем магическим магазинчикам: Константин накупил всем крёстным и отцу подарков(у отца, к тому же, был и День Рождения). Пока Рон не предложил, стуча зубами от холода:
- Пойдемте лучше в «Три метлы», выпьем сливочного пива.
Предложение было принято единодушно.
Константин и Гермиона уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской елкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принес всем три кружки пива. Оно было горячее и дымилось.
Константин с удовольствием отхлебнул: дул пронизывающий ветер, а этот напиток здорово согревал. Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове. Он глянул в сторону двери и чуть не захлебнулся.
В бар вошли МакГонагалл и Флитвик, за ними – Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в темно-зеленом котелке и полосатой мантии. Все четверо увлеченно о чем-то беседовали.
Нет, все понятно – они решили пропустить стаканчик-другой... Но компания была более чем странная. Значит, они все услышат что-то очень интересное... Константин навострил уши, как и Гермиона вместе с Роном.
- Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? – спросила любопытная мадам Розмерта.
- Ясно каким. – Процедил Фадж. – Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? – интонации стали угрожающими.
- Слышала, слышала. – Торопливо произнесла женщина. – Думаете, этот Блэк все еще поблизости? – тревожно спросила хозяйка гостиницы.
- Уверен. – Сухо сказал министр.
- Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки… – пожаловалась хозяйка, трагически махая руками.
- Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. – Нервно произнес тот. – Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? – вопрошал он. – Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры еще не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в диком бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу.
- И правильно делает, – вступилась за директора школы МакГонагалл. – Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ?
Константин не сдержал судороги. Он все еще плохо овладевал магией защиты от этих темных по-настоящему существ.
- Верно, верно, – тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола.
- Что поделаешь… – сдержанно заметил Фадж. – Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на все… Он такой человек...
- А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. Это на него не похоже… – задумчиво сказала мадам Розмерта, явно что-то припоминая. – Помню его студентом Хогвартса… Скажи мне тогда кто-нибудь, что из него выйдет черный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. Или перепил вовсе.