- Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, – угрюмо ответил министр. – Люди не знают самых страшных его дел.
- Что может быть страшнее убийства невинных людей? – удивилась хозяйка до глубины души.
- Кое-что может.
- Сомневаюсь.
- Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, – заметила профессор МакГонагалл. – А помните, кто был его лучший друг?
- Ну, как же? – Розмерта усмехнулась. – Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья – не разлей вода. Так и стоят перед глазами – Сириус Блэк и Джеймс Поттер.
Константин резко выронил кружку, и она грохнулась на пол. Рон ткнул его ногой. Гермиона окинула его странным взглядом. Мальчик побледнел.
- Верно, – подтвердила МакГонагалл. – Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было!
- Ну это еще неизвестно, – промычал Хагрид. – Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору.
- И они были как братья, – вставил Флитвик. – Как два родных, неразлучных брата.
- Именно, – подтвердил Фадж. – Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать. И где же этот Гарри Поттер теперь? Небось прячется...
- Из-за того, что Блэк стал сподвижником Сами-Знаете-Кого? – прошептала мадам Розмерта.
- Хуже… – Фадж понизил голос. – Не многим тогда было известно, что Поттеры знают: Вы-Знаете-Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы-Знаете-Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия.
Константин старался не пропустить ни одного слова. Он весь обратился в слух.
- Что это такое? – Мадам Розмерта слушала, затаив дыхание.
Профессор Флитвик откашлялся и стал тонким голосом объяснять:
- Заклятие Доверия – одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека – Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель ее выдаст. Вы-Знаете-Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашел, даже если бы сунул нос в окно их дома.
- Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? – догадалась мадам Розмерта.
Вот черт! Эта та самая правда... Правда, которую не знал отец! Константин понял, что с трудом скрывает свое выражение на лице и постарался принять самое незаинтересованное. Но пустота в сердце и полный бардак в мыслях этому явно не способствовали.
- Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, – ответила профессор МакГонагалл. – Но Дамблдор все равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны.
- Значит, он подозревал Блэка?
- Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто-то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы-Знаете-Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое-то время знал, что среди нас завелся предатель.
- Но Джеймс Поттер настоял на своем?
- Да, настоял, – вздохнул Фадж. – Заклинание Доверия применили, а две недели спустя…
Сердце Константина пропустило удар.
- Блэк предал их? – выдохнула мадам Розмерта.
- Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот-Кого-Нельзя-Называть пришел в их дом, убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством... И, увы! – вздохнул Фадж. – Не мы его нашли, к сожалению. Судьба такая... Его нашел друг Поттера Питер Петтигрю. Он чуть с ума не сошел от горя. Знал, что Блэк – Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка.
Схватить его могла бы только полиция маглов. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел: посреди улицы глубокая воронка, всюду искореженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю – кучкой окровавленной одежды и… и… каких-то фрагментов… Вот, Розмерта, что содеял Блэк, – глухо продолжал министр. – Блэка забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса – слабое утешение для его бедной матери. А Блэка упрятали в Азкабан.
- Но как он сбежал? Он ведь... ненормальным должен был стать! Он лишился рассудка.
- По-моему, нет, – ответил министр, растягивая слова. – Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. Все заключенные там явно безумны, сидят в темноте, что-то бормочут, а Блэк… он выглядит и говорит как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому все надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я ее и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что...
Внутри у мальчика что-то с треском сломалось. Боль стала почти ощутимой и он сжал кулак в надежде, что физическая боль заглушит иную боль, душевную...
- Как по-вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? – поинтересовалась мадам Розмерта. – Уж не хочет ли он вернуть Вы-Знаете-Кому силы и примкнуть к нему? И зачем ему проникать в замок?
- Думаю, что это его… э-э… конечная цель, – уклончиво ответил Фадж. – Но мы надеемся поймать Блэка раньше. Вы-Знаете-Кто сейчас один, но… дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет…
За соседним столиком помолчали. Константин услышал, как кто-то поставил на стол свой бокал.
- Нам пора в замок, Корнелиус, – заметила профессор МакГонагалл. – Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору?
Никогда, никогда еще в своей жизни мальчик не чувствовал себя так одиноко и обреченно. Он чувствовал себя полностью источенным и лишенным каких-либо сил.
Правда тяжелым грузом легла на его плечи. Точнее это всего лишь часть айсберга. Но каков сам “айсберг”, если верхушка – и так слишком тяжела для понимания?
Он не пошел на праздничный пир. Да и зачем? Настроение совсем не праздничное, а притворяться в том, что все хорошо, он не может. И так подавлен и морально раздавлен.
Сейчас он в полном одиночестве плакал в своей спальне от полного бессилия что-либо изменить...
Комментарий к Глава 8. Верхушка айсберга. Тут я была просто вынуждена использовать текст (фрагмент) Ролинг, уж простите меня. Лучше автора никто правды не скажет.
====== Глава 9. Приоритеты. ======
Иван, сидя в кресле, читал письмо явно написанное дрожащей рукой и рассматривал закапанный слезами лист пергамента. Слезы уже давно высохли, но следы остались. Империя кружил под самым потолком и не спешил садиться на спинку кресла. Чуял настроение хозяина.
Аура Ивана была сейчас иссиня черной.
Мальчик впервые познал то, к чему может привести предательство.
Брагинский устремляет глаза в ослепительно белый потолок, который кажется ему сейчас неуместными. Ему так же нестерпимо больно и противно в груди. Его самого предавали так бесчисленное количество раз.
Ничем нельзя оправдать предательство. Но люди все равно стараются это побыстрее забыть, выкинуть из головы, запить, замазать, простить...
“... Когда я был маленьким, то считал, что чем я больше улыбаюсь, тем больше смогу вынести.