Глаза сверкнули снова и в них взметнулся огонек безумия.
Палочки Константина и Гермионы были возвращены обратно, их владельцам. Мужчину на полу опутали веревки и путы. Константин, подумав, наложил еще пару своих чар. Для надежности он наложил чары против превращения.
Но его не покидало чувство, что он о чем-то забыл.
До конца туннеля они больше не разговаривали. Живоглот выскочил наверх первый. И наверное, сразу нажал лапой сучок на Иве, так что, выбравшись из-под земли, Люпин, Петтигрю, Сириус, Гермиона и Константин, замыкавший колонну, не услышали даже шелеста свирепых веток.
Облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся компания словно окунулась в лунный свет.
И тут профессор Люпин словно окостенел...
Мальчик понял сразу, что сейчас должно произойти.
- Гермиона, веди к замку Питера! Бегом! – Константин передал ей свою палочку с чарами. Мужчина был “привязан” к ней. – Он должен достигнуть ее, и сдай его профессорам на руки! Потом беги к директору!
- Но ты же без палочки!
- У меня магия в крови! Беги же, пока есть возможность!
Гермиона, с намертво привязанным к ней веревками Петтигрю, как можно скорее попыталась уйти с поля.
Сириус попытался не дать Люпину обернуться. Но уже было поздно...
Превращение произошло, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. В тот же миг Сириус исчез – вместо него приготовился к прыжку огромный, похожий на медведя пес.
Едва оборотень вырвался из наручников, пес схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Гермионы, Константина и Петтигрю. Звери сцепились, клык к клыку, царапая друг друга когтями.
Мальчик сделал глубокий вздох и приготовился.
Оборотень отшвырнул тощее тельце пса с дороги. И начал надвигаться на Константина. Сириус был ранен. Собака изо всех сил пыталась подняться.
В руке Константина был тот самый нож... Его главной задачей было отвлечь зверя от Гермионы с Питером, чтобы они достигли дверей замка.
Прыжок оборотня, который так не достиг цели. Рычание. Константин перекатился по земле, отчаянно в этот миг вспоминая хотя бы что-нибудь не ранящее несчастного преподавателя и сковывающее одновременно.
Он снова вскочил на ноги. Оборотень попытался сунуться, но получил взмах – порез на морде. Он взвыл от боли. И с большей яростью попытался кинуться на мальчика снова.
Опять мимо – мальчик создал из воздуха плеть и больно стегнул ею зверя. Тишину разорвал вой и громовое рычание. Сириус все же стал на ноги, и кинулся со спины на зверя. Оборотень отвернулся от них двоих и во весь опор помчался к Запретному лесу.
Морда и спина у Блэка были в крови. Усталый и взмокший от пота Константин подошел к нему и погладил по холке.
- Все, почти все...
И тут он увидел их. Дементоры, не меньше сотни, скользили к ним со всех сторон по берегу озера. Он огляделся – знакомое леденящее чувство пронизало внутренности, глаза застлал туман; из темноты надвигались все новые группы дементоров, окружая их. Пес заскулил и неожиданно превратился в человека. Он дрожал, прижимаясь к мальчику.
Собрав силы и хорошие воспоминания, он произнес единственное заклятие, что могло спасти их обоих:
- Экспекто патронум!
Из палочки почти сразу выскочил огромный медведь. Температура сразу же стала повышаться, холод исчез...
Тепло... Смех... Радость...
Дементоры исчезли.
Ноги подогнулись, колени его коснулись холодной травы... Почти бездыханный Сириус уже лежал у его ног. Парень уже ничего не понимал. Он больше не мог думать, силы оставили его, он уронил голову на траву и лишился чувств.
====== Глава 15. Маховик. Сорванное лето. ======
- ...ну, Снейп, мы разберемся. Мальчик, без сомнения, наделал глупостей…
Константин слушал все это, лежа с плотно закрытыми глазами. Он чувствовал невероятную слабость. Казалось, будто слова еле ползут от ушей к мозгу, и потому было трудно что-то понять. Руки и ноги точно налиты свинцом, тяжелые веки не поднимаются. Хотелось вечно лежать здесь, на этой удобной кровати… но его тревожило кое-что.
Сириуса Блэка было приказано казнить. О Питере было не сказано ни слова. Снейп почему-то ликовал.
Постепенно это наваждение отползло в сторону. Но он все еще притворялся находящимся бессознательном состоянии, так как не хотел спорить со стоящим тут человеком и деканом.
Все вышли, и он резко распахнул свои глаза, при этом сев в постели. Но в Больничном крыле был еще кое-кто...
Гермиона и профессор Дамблдор.
– Как ты? – спросила она. – Профессор Дамблдор, – начал было Константин, не слушая ее. – что происхо... – Времени у нас чрезвычайно мало, – начал он негромко. – Кроме ваших слов, нет никаких доказательств, подтверждающих рассказ Блэка. А слова двух тринадцатилетних волшебников, увы, никого не убедят. На улице было полно очевидцев, которые поклялись, что видели, как Сириус убил Петтигрю. Я сам свидетельствовал перед министром, что Сириус был у Поттеров, твоих настоящих родителей, Хранителем Тайны...
Гермиона молчала, взирая на мальчика. Она, по-видимому, не простила ему этой тайны: то, что он скрыл от нее.
– До крестного мне не дозваться, он бы точно остановил это... Отец тоже слишком далеко! – на лице мальчика было настоящее отчаяние. – Неужто нет способов доказать невиновность мистера Блэка? Не спасти его? – Сейчас нужно одно, – медленно проговорил Дамблдор, и его яркие голубые глаза перебежали с Константина на Гермиону, – Выиграть время. – Но… – начала было Гермиона, и тут глаза у нее округлились. – Ну конечно! Точно! – Теперь внимание. – Дамблдор заговорил тихо и отчетливо. – Сириус заперт в кабинете профессора Флитвика на восьмом этаже, тринадцатое окно справа от Западной башни. Если все сложится удачно, сегодня ночью вы спасете его. Но запомните оба: вас никто не должен видеть. Мисс Грэйнджер, вы это знаете, как и то, сколь велик риск… Вас – никто – не должен – видеть.
Парень понятия не имел, о чем идет речь. Он переводил взгляд с директора на подругу. А Дамблдор встал и, дойдя до двери, обернулся.
– Я закрою вас здесь. Сейчас, – он взглянул на часы, – без пяти двенадцать. Мисс Грэйнджер, вам хватит трех оборотов. Желаю удачи. – Желаю удачи? – переспросил мальчик, как только за Дамблдором закрылась дверь. Он спрыгнул с постели, обрадовался, что одетый. – Три оборота? О чем он говорил? О каких это оборотах? Что мы будем делать?
Гермиона пошарила у себя за пазухой и извлекла очень длинную золотую цепь.
– Что... – еще раз начал говорить Константин.
Но она накинула ему цепь на шею. И приказала:
– Не шевелись.
Он замер. Она резко перевернула песочные часы три раза. Темнота в палате рассеялась, и паренек почувствовал, что очень быстро летит куда-то назад. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши заложило – он попытался крикнуть, но не слышал своего голоса…
Но вот под ногами вновь появилась твердая опора, и все опять обрело привычные очертания.
Они с Гермионой стоят в пустынном холле, из распахнутых парадных дверей на мощеный пол льется поток золотых солнечных лучей. Он ошарашенно взглянул на Гермиону и на цепь от часов, врезавшуюся ему в шею.
Она схватила его за руку, с силой толкнула в находящийся буквально за спиной чулан, да так, что он чуть не упал.
И закрыла дверь.
– Что… Как… Гермиона, я ничего не понимаю! – он сел на пустое перевёрнутое ведро. – Мы переместились назад во времени, – шепотом объяснила Гермиона. В темноте она сняла цепь с шеи Константина. – На три часа. – Так это у тебя Маховик Времен? – протянул Константин, все понимая. – Не одному мне есть что скрывать в этой школе... – Мне его дала профессор МакГонагалл после летних каникул. Благодаря этому Маховику я успевала посещать все мои занятия. Профессор МакГонагалл взяла с меня клятву, что я ничего никому не скажу. – С меня взял клятву мой родной отец, что никто ничего не узнает... – в свою очередь, начал говорит он. – О моем настоящем имени и происхождении. Я надеюсь, что ты никому не расскажешь об этом, иначе моему отцу и крёстным придется пойти на крайние меры. – Ш-ш-ш-ш! Слушай! Кто-то идет! Скорее всего, мы!