Константин, оставшись в одиночестве, развернул пергамент с письмом Сириуса – прочитал целиком и внизу заметил приписку:
“... Я не могу сказать в письме все, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября.
Сириус.”
Что же один из... крестных отцов ему скажет?
Комментарий к Глава 10. Ошибка. Палочки. (1) – Аккуратнее, милая девушка, вы разговариваете с его отцом! -(..) – Прощу соблюдать при мне правила приличия! Я сам пребываю в глубокой ярости и недоумении, относительно процедуры выбора чемпионов. И такого уж точно от Хогвартса не ожидал!
Франц. яз.
(2)Excusez-moi, monsieur. – Простите, сэр. Франц. яз.
====== Глава 11. Первый этап. ======
Константину еще несколько дней приходилось туго – ему завидовали, но не понимали, по какому такому праву он участвует в турнире. Пуффендуйцы вообще решили – кусок пергамента с именем бросил по навету кто-то из старших слизеринцев. Только Гермиона, пожалуй, чувствовала мрачный настрой парня – тот стремился укрываться от чужих и недобрых глаз и взглядов, сидя в библиотеке или у озера в высокой траве. Она то и дело составляла ему компанию.
Первый тур стремительно и неотвратимо надвигался.
Однажды его вызвали к директору, и он, немного удивленный, шел в директорский кабинет. Постучавшись, он толкнул дверь.
И был очень удивлен – его ждал Альфред Ф. Джонс.
- Дядя Джонс? – спросил Константин с удивлением. – Что ты тут делаешь?
- А, Константин, здравствуй! – Джонс, сияя ослепительной, фирменной “голливудской” улыбкой, подошел к мальчику. – Да вот, решил заглянуть – моя операция в Ираке, «Иракская свобода», завершается(1). По пути, так сказать, и по просьбе Артура...
Он порылся в кармане своей куртки. И извлек оттуда свиток пергамента. Запечатанный.
- Спасибо, – поблагодарил парень, взяв его из рук.
Америка не сводил с него взгляда.
- Совсем похож стал на своего отца, – в его голосе зазвучало явное презрение. – И для чего же ты ему, обуза, по большему счету, так как не нужны нам всем человеческие дети...
- Видимо, для того, чтобы язык некоторым можно было бы прижать... – Константин смело взглянул в синие глаза.
Альфред скривился, но промолчал. Напоследок они все же пожали друг другу руки, но Константин почувствовал опасность, исходящую от него.
Едва Джонс ушел, как мальчик, забежав в пустой класс, раскрыл пергамент.
Там было единственное слово, криво-косо написанное на русском языке.
«Драконы», – значило оно.
- Вот, блин! – громко произнес парень, до которого вмиг дошло послание.
Он сжег пергамент. И долго-долго глядел, как сморщивается кусок и падает пеплом на каменный пол...
Константин плотно засел в библиотеке с книгами. О драконах он немного знал, но не в том смысле, чтобы можно было точно не сомневаться в себе. Ему придется найти способ приручения, укрощения или слабую, болевую точку в любом драконе.
После весьма долгого, недельного засиживания с книгами, он почему-то вспомнил крестного Вана Яо. Он, как целитель, иногда давал советы по применению того или иного зелья и ингредиентов. Мальчику, на тот момент совсем маленькому, очень понравились узоры на его ципао... Он тогда первый раз с отцом знакомился с Китаем...
« – Какие красивые! Это дракончики?
- Да, – улыбнулся Ван, аккуратно, без протеста, убирая детские пальчики, вцепившиеся в ткань своей одежды. – Это драконы.
- Они... Сильные? Прямо как папа?
- Ну... Это как посмотреть, – уже едва не смеясь, прямо-таки чудом успевая подавить смешок, рвущийся из груди, заметил Китай, – кто из них сильнее... Но я, лично, ставлю на твоего папу.
- Спасибо, Яо, – фыркнул весело Иван, беря малыша Константина на руки и прижимая к себе.
- Но эти магические звери не без болевых точек... – продолжил тот, проследи, как мальчик прижался к отцу, – никто в этом мире не без болевых точек... Слабое в этом животном – глаза...»
Глаза...
Он закрыл плотный том. Ничем книги больше помочь ему не могли. Осталось подобрать нужные заклятия и магию, к началу первого испытания...
До которого ровно восемь дней.
Они с утра встретились с Крамом. Оба молча занимались рядом с друг другом спортом, но мальчик видел, как его что-то тревожит, грызет.
- Виктор, что случилось? Ты какой-то напряженный весь... – спросил паренек.
- Наш первый тур уже близко – неделя, а я так и не придумал как обойти... – и тут Виктор замолчал. А мальчик заулыбался:
- Я знаю, что будет в первом туре. Соловьи напели, – сделал ударение на слове „что” и ”соловьи” Константин.
- И?
- Сам раздумываю, что бы такое применить.
Иван с Артуром быстро нашли свои места на трибуне. Англия специально взял второй ряд, чтобы видеть все и всех, да заодно и чтобы Брагинский мог беспрепятственно подойти к барьеру, отделяющему загон и трибуны.
- Ты за него совсем не волнуешься, – заметил Кёркленд.
- Я прекрасно знаю его возможности, Артур. Знаю, на что он способен. Он себя покажет.
Ох, как сильно не понравилась эта улыбка Англии! Брагинский улыбался так в одном-единственном случае – у него была полная уверенность в своих силах.
Но деваться было некуда – парня выбрал этот чертов Кубок, связав контрактом, а значит, ему придется смотреть тур вместе с Россией...
Бэгмэн, стоя в шатре, где сейчас собрались все участники Турнира Трех Волшебников, бренчал алым бархатным мешочком, где находились жребии – порядковый номер выступающего и “личный” дракон каждого.
- Итак, – громко объявил он, – настала пора тащить кота из мешка – вы вытаскиваете отсюда жребий, это ваш дракон и номер по нему. Ваша задача – завладеть золотым яйцом. Поняли?
Все участники только покивали.
Константин оглянулся и оглядел всех взглядом. Во всех глазах читался некий страх и обреченность. Да и сам он нервничал по поводу соревнования. Флер из всех выглядела наиболее жалко – вся вспотевшая, взлохмаченная, и чуть дрожащая. Седрик старался смотреть куда-либо, но только не в глаза остальным. Крам морщился и нервно шагал из угла в угол.
Сам Константин устало привалился спиной к тенту – ночь была практически бессонной; заснуть удалось только под утро.
- Леди, прошу вас.
Флер сунула руку и вытащила дракона с биркой номер два.
- О, валлийский зеленый! Следующий!
Вторым выбирал Виктор Крам. Ему выпал китайский огненный шар с номером три. Седрик вытащил сине-серого шведского тупорылого под номером один. А сам Константин...
- Венгерская хвосторога, номер четыре.
Мальчик внимательно рассмотрел крошечную, но точную копию своего дракона. Настоящая машина смерти – везде шипы, клыки, да еще и опасный хвост – острая пика. А еще – все твари огнедышащие.
Но у него уже есть четкий план действий, а отступать поздно. Русские не сдаются.
А палочка ему для победы не нужна.
- Ну вот! – сказал Бэгмен. – С этими драконами вам предстоит встретиться. Все ясно? Тогда вынужден вас оставить, я сегодня еще и комментатор. Мистер Диггори, по свистку первый войдете в загон, ясно?
Константин подумал: а есть ли на трибуне сейчас его папа? Его с утра морально поддержал факультет и Гермиона, пожелав удачи... Отец был бы сейчас очень кстати.
Седрик молча вышел к дракону. И тут парень просто проклял все на свете. Снаружи взревели зрители. И так этот рев, крики и ор повторялся при каждой попытке Диггори подойти к своему дракону. А от комментариев недолго было и с ума сойти.
Спустя двадцать минут Седрик справился с заданием. Флер вышла из палатки с гордо поднятой головой, сжимая волшебную палочку. Крам уселся на освободившееся место, но его руки явственно подрагивали.
Мальчик закрыл глаза и морально абстрагировался от всех. Лишь только громкие крики и прикосновение Крама вывело его из этого состояния: