Ступаю босой ногой на траву - больно! Выбегаю без шубки поутру из дома - зябко, хоть и ранняя осень за порогом. С утра встать не могу, ночью – уснуть, голову кружит, спина ноет, ноги морозит. Но, главное, я не могу колдовать.
Казалось бы, я училась волошбе всего ничего - пару лун, а без неё так пусто и так страшно: уже полтора месяца, тут живу, а привыкнуть не могу, то руку в поисках браслета трону, то заговор запевать начну, да оборву себя. Слова те же, а силы в них - нет.
Вся моя жизнь изменилась: этикет, приемы, знакомства, беседы, прогулки...
Долго я противилась, вспоминала родных, но с каждым днём привыкала. И, вот, уже и на имя не свое откликаюсь и матушкою чужую женщину зову и платья меняю с умыслом: белое - показать чистоту помыслов, желтое - расположение, а синее - неприятие.
- Милая, Нелли - тянет граф Джорк, - наконец-то вы тут, озаряете мой скудный мир светом, позвольте поцеловать вашу руку.
И хочется кричать - не позволю, да нельзя. Граф Джорк - жених Нелли, и не мне его прогонять.
- Ваша матушка дала разрешение, на нашу прогулку в парке, вы окажете мне честь?
И как отказать? Увы, но - никак.
Мы идём по парку моей матушки, с нами моя горничная Гоели, гувернантка мисс Фейрис и старая служанка графини Ли-Мертон - Турин. А, кажется, что никого кроме нас. Слишком близко граф, слишком часто, словно случайно, касается меня, слишком грубо намекает, что скоро-скоро оборвётся моя свободная жизнь.
Я не выдерживаю, бегу к одну из дубов, растущих в парке моей матушки, касаюсь коры и шепчу: «Нелли, милая, Нелли, нам пора меняться обратно, стать женой графа я не смогу, прошу, поторопись».
- Графиня? - удивляется моей причуде постылый жених. - Простите, вдруг потянуло что-то, так прекрасны эти деревья своим спокойствием, своей силой, неправда ли? - Скоро, моя дорогая Нелли, вам не нужно будет искать заступника среди деревьев, скоро вы сможете прижаться ко мне, - граф улыбается, а у меня холодеет спина. Лишь бы успеть поменяться с Нелли обратно, лишь бы успеть.
Дубы в парке матушки, единственное, что напоминает мне здесь о доме, они словно пришли за мной из любимой рощи, только там они росли свободно, а здесь стоят ровным строем, так как позволили им садовники. И все же именно рядом с ними пробуждается моя сила, робко, еле заметно, но я чувствую, что могу колдовать, могу просить мир о помощи, я чувствую, как мои мысли доходят до души графини Нелли, живущей в моем теле, чувствую, как в ней они отзываются согласием - она тоже не хочет, чтобы я занимала ее место на свадьбе.
Если бы я могла, я бы все дни проводила на этой аллее, касаясь ветвей, разглядывая солнце, через зелёные листья, забавляясь, надевая на кончики пальцев шляпки желудей и, чувствуя силу, что осталась со мной, не смотря ни на что. Здесь, в окружении деревьев с моей родины, я могла снова почувствовать себя Ливи: ученицей госпожи Инессы, дочерью травницы Мальвы, любимой сестрой... и не думать о том, что с каждым днём, я все больше ощущаю себя графиней Нелли...
Небо окрасилось в теплый тягучий свет спелого персика. Закат. Очередной день в теле графини Нелли подходил к концу. Очередной тягостный день.
Моя жизнь необратимо изменилась с тех пор, как госпожа Инесса поменяла нас с юной графиней телами. Я должна была учиться и училась: этикет, танцы, уроки пения, живописи, письма и арифметики… поначалу от новых знаний голова шла кругом, я обживалась в чужом теле, в чужом доме, чужом мире и не замечала, как теряю себя.
А самым страшным была надвигающаяся свадьба. Мой жених, точнее жених Нелли, все чаще наносил визиты в наш дом. Все чаще поднимал разговор о моем грядущем совершеннолетие, но, ведь, это Нелли, а не мне должно было исполниться шестнадцать! Мне же едва минуло тринадцать весен… И этот праздник я пропустила. Это не меня, а ее в моем теле поздравляли родные, ей дарили они подарки, теплые слова, ее повели на реку, ей заплели невестины косы… Мое же девичество грозило закончиться не начавшись свадьбой с чужим женихом.
Я пыталась слать Нелли весточки, беря силу, у дубов, растущих в матушкином саду, обнимала их и думала: «вернись в себя», «поговори с госпожой Инессой», «мне нужна помощь!», но все было бесполезно, если раньше, я чувствовала ее отклик, то в последние дни ощущала лишь тишину. То ли она не понимала, о чем я прошу, толи не могла эти просьбы исполнить, то ли и вовсе не слышала их.
Мне нужен был способ избежать свадьбы, я искала его часами, но ничего не могла придумать. Ежедневные уроки и неизбежные, выматывающие встречи с графом Джорком, не давали мне возможности здраво поразмыслить.