Шиш был уверен, что преступник находится среди мужчин. Не зная старуха повторяла в бреду слово «он». Но и без того маловероятно, чтобы на убийство решилась женщина. Увечная досадила многим и преизрядно, но он отвергал предположение что на старуху покушались ее бывшие подопечные. Шиш знал по себе: Треснутое Копыто могла вызывать насмешки, может быть неприязнь, но не желание убить. Сверх всего — покушение на старуху плохо увязывалось с попыткой отравления Тонко Дерева и Длинноногого.
Он дождался наступления тишины. Люди приготовились слушать. Стоящий в первом ряду Поздняя Луна горделиво посматривал в рот охотнику. Его подруга, недавно покинувшая другой берег реки Ракушка, вперилась туда же, словно оттуда должна была вылететь птичка.
Озадаченный Расщепленный Кедр кряхтел. Казалось, коричневый ремешок, который поддерживал тяжелую гриву волос над его бугристым лбом вот-вот лопнет. Истребитель кабанов что-то прикидывал про себя, поочередно разгибая широкие пальцы. Дойдя до указательного на правой руке, в которой был дрын, он задержался. С сомнением опростал руку. Уставился на ороговевший от мозолей палец так, будто это был вовсе не палец, а малознакомый предмет.
Спустя минуту он забасил снова:
— В тот день никто не уходил из лога в одиночку. Напрасно Шиш вынюхивает преступника среди охотников. — Он говорил, но указательный палец по-прежнему смущал его.
Шиш кивком выразил согласие. Добавил однако:
— Может кто-нибудь покидал лог на время? Чтобы позднее вернуться в стойбище со всеми?
Этот вопрос был сложнее первого. Спросивший задал его нерешительно, точно пробуя на вкус, и опасаясь убедиться в несъедобности попавшего в рот.
— Ага! — крякнул Расщепленный Кедр. — Ага!
Он перечислил быстро:
— Тонкое Дерево, Поздняя Луна с подругой и Шиш были рядом со мной до конца. Пых на пару с Ящерицей увязывал собранный валежник. Тот… тот… и тот..: — Истребитель кабанов споткнулся. — Много Знающий?.. Много Знающего я не видел... Он...
— Врешь!!! — подскочил знахарь. — Я до поздних сумерек возился с огромной корягой. — Он завертел головой. — Вот! Поздняя Луна подтвердит. Он помогал мне.
Увесистый дрын оказался в руках Расщепленного Кедра. Старый добытчик был себе на уме.
— Куда же девалась та огромная коряга? Мы не видели ее. Заглушая гвалт, знахарь пояснил:
— Она оказалась чересчур тяжелой для двоих. Если бы не этот байбак, — он пренебрежительно оттопырил губу, указывая на Позднюю Луну, — мы за один присест заготовили бы добрую кучу смолистых дров. А так... Я и Поздняя Луна смогли докатить, корягу только до места, где начиналась тропинка.
Оказавшись в центре внимания, чувствуя на себе пронзительный взгляд Много Знающего, Поздняя Луна стушевался. Его смутили слова знахаря. Он отступил на шаг, потеснив спиной Ракушку:
— Ну... ну... Много Знающий... я... Мы, конечно, тащили корягу. Мы ее катили... Тяжелая, потому что. Значит... — Тут он вскрикнул с обидой в голосе. — Поздняя Луна не слабее знахаря! Много Знающий сам пыхтел, точно разжиревший барсук.
Юноша шмыгнул носом:
— …Но только... Тащили-то мы — это верно. Но тащили когда… Тащили, как стало меркнуть пламя большого костра. Все уже собрались в стойбище. Тогда и тащили... Катили значит. И при чем я? Много Знающий подошел и говорит: «Потащили вот ту корягу». Ну мы и поволокли. — Он вздохнул. — А до этого я знахаря в глаза не видел. Может он за кустами был, что ли. Ну не видал я его. Пусть меня, если я вру, сожрут духи болезней! Вот... все! — высказавшись, он победоносно посмотрел назад, где притаилась его молоденькая подруга.
С этого момента племя ополчилось на Много Знающего. Общее подозрение, наконец, отыскало цель. Оно обернулось уверенностью, поколебать которую не смогли бы ни Расщепленный Кедр, ни Шиш, ни Живущий За Рекой Сим, будь он жив.
Вслед за общим страхом всегда приходит фанатизм.
Знахарь отходил спиной к лесу. Растерянность и бешенство попеременно овладевали им. С того момента как Шиш застал его и Пхана за кражей мяса и Пхан едва не раздробил череп Шишу, с того самого дня знахарь не единожды думал о возмездии. Этот час пришел! Много Знающий ощутил насколько он сдал, насколько ослабел его несгибаемый прежде дух. Кто он теперь? Ничто — перед взбесившейся толпой, которая называлась племенем. Да. Разношерстная куча людей может раздавить его… его, кому она — эта толпа — подчинялась много лун, не прекословя ни в чем; по одному сигналу которого охотники шли под когти могучего зверя, рискуя жизнью; кому стойбище уступало лучшие части освежеванной туши и от которого, случалось принимало ругань и оплеухи без попытки дать сдачи. И вот оно осудила его. Оно вознамерилась его изгнать. Дух Много Знающего был сломлен. Он принял необратимость перемен и примирился. Однако подступившая к сердцу горечь требовала исхода.
Коротким жестом истребитель кабанов отодвинул с дороги Позднюю Луну. Тот отступил излишне торопливо; заостренный на конце подбородок его задрожал, а вогнутое лицо, придававшее Поздней Луне плачущее выражение, окончательно скисло.
На секунду гнев толпы остыл.
Раздосадованный возникшим молчанием Расщепленный Кедр буквально взревел:
— Почему знахарь покушался на жизнь увечной старухи? Какой злой дух вселился в него? Он забыл, что человеческая жизнь — табу?!
Подозреваемый ответил не вмиг. Едкие, процеженные сквозь зубы слова полетели в толпу, как потревоженные шершни:
— Через пару лун вы пожалеете о своей глупости. Вы доверились пришельцам. — В ярости он упустил из виду, что из чужаков осталась одна Длинноногая. — Пришельцы навлекут на племя множество новых бед, даже будучи мертвыми. Ибо коварный дух Длинноногих будет вечно искать себе пристанища и, не находя, будет вредить нашим детям. Посмотрите на Шиша и Тонкое Дерево! Они оглохли и ослепли от близости Длинноногой...
Знахарь, швырнул копье на землю. Толпа ахнула — знахарь поддал древко ногой.
— Я хотел обезопасить племя... — В воздух взметнулась дубина Шиша. Не следи Много Знающий за толпой, сучковатая палка угодила бы ему в лоб.
Такой поступок обычно уравновешенного охотника вызвал оторопь у людей: когда имеется язык, незачем пускать в ход оружие. Провинившийся вправе оправдываться, незачем затыкать ему рот. То, что дозволено племени, осуждается в отдельно взятом человеке. Будто убийство по приговору толпы — не преступление вовсе, так как, в этом случае, ответственность делится на всех, и никто конкретно не чувствует себя повинным в умерщвлении собрата. Шиш знал не хуже других, что поспешная расправа ему не к лицу; руки мужчины не должны опережать его речь. Осознав промах, он крякнул, и обратился к толпе:
— Много Знающий мстит. Он клевещет на меня, на Тонкое Дерево, на Длинноногую. Он лжет, чтобы люди забыли о его собственном преступлении...
Охотника била дрожь:
— «Знахарь» воровал мясо, утверждая, что такой жертвы требуют болотные духи. — Он ткнул пальцем в сторону знахаря. — Много Знающий и теперь пытается обмануть вас. Болотные духи не нуждаются в мясе... Шиш покончил с чудовищем. Шиш требует изгнания лжеца и убийцы. Много Знающий обязан уйти, ибо он нарушил запрет.
— Шиш также нарушил табу, — ощерился обвиняемый. — Пхан наложил запрет на болото, но Шиш с Тонким Деревом пошли туда. Что происходит? Сегодня под влиянием Шиша и Длинноногой, запреты нарушает даже такой щенок как Тонкое Дерево. Завтра же всякий сопляк может решить, что обычаи для кого угодно, но не для него.
Много Знающий набрал полную грудь воздуха и выкликнул с тоской, перекрывая поднявшийся на поляне гвалт:
— Напрасно радуетесь победе над чудовищем!.. Напрасно Шиш задирает нос!.. Если чудовище не притворяется и действительно издохло, все равно злой дух его по-прежнему прячется в болотной жиже. Дух зла не убит. Соприкоснувшись, с ним, охотник заразился злом. Истинно говорю вам: бойтесь того, кто соприкасался с нечистью!
И Много Знающий ушел.
Он уходил неровными шагами, словно взгляды остающихся толкали его в спину. У поворота в лес знахарь вздрогнул и обернулся в момент, когда крупная зеленая муха прожужжала у его виска. Однако тут же устыдился своего испуга, пошел увереннее, чтобы через минуту исчезнуть в зарослях.