Поздняя Луна ступал след в след за Тонким Деревом.
С утра молодые охотники сделали порядочный крюк в надежде напасть на свежую кабанью тропу.
Цепочку отпечатков четырехпалых ног, попавшую им в самом начале, Тонкое Дерево оставил без внимания, бросив на ходу: «Старик». Матерый кабан прошел от камышей в сторону поросшей осинником ложбины, на дне которой чернели ямы до половины заполненные водой и соленой грязью. Местами секач терся о деревья, роняя у комлей жесткую шерсть: Солидный вес кабана не прельщал Тонкое Дерево: волокнистое мясо старого вожака отдавало мочой, длинные, острее клыки, толстая шкура и неимоверная мощь зверя делали его трудной добычей. Честно говоря, юноша предпочитал годовалых свинок. Как раз таких, какие имелись в большом стаде именно в эту пору. Поздняя Луна был солидарен с ним: молодняк легко поддавался панике, и всегда можно было завладеть отбившимся от стада сосунком.
Вскоре, им подвернулась подходящая группа животных. Стадо только что покинуло ложбину. Тонкое Дерево мог поклясться, что два десятка свиней и поросят, не считая тройки кабанов, еще не достигли ельника, где преследовать зверей не имело смысла. Итак, добыча находилась рядом. Следовало опередить животных, перекрыв им путь к большому лесу.
Замысел понравился Поздней Луне. Это здорово, если удастся загнать свиней к провалу. Там стены так круты, что, падая в провал, свиньи наверняка переломают себе ноги. Да, Тонкое Дерево хитер. Не зря его опекает Шиш.
Судя по отпечаткам ног, охота могла получиться большой, будь охотники многочисленней. Однако все мужчины во главе с Расщепленным Кедром и Шишом рано утром отправились в горы, чтобы пополнить запас кремней и присмотреть новые участки для охоты, так как на прежних зверь нуждался в отдыхе. Люди Камня ходили в глубь гор и прежде; но большую часть сведений про богатые угодья унес с собой Много Знающий.
Через заросли ежевики юноши еле продрались. Кусты разрослись густо, были мохнатыми от шипов и щетинок; их колючие стебли обжигали ноги. Поздняя Луна шипел, плетясь вслед за рослым приятелем. Он начал жалеть, что увязался за Тонким Деревом. Куда лучше сидеть в стойбище и смотреть, как Ракушка растирает меж двух плоских камней луковички саранки.
Поздняя Луна расстроился бы сильней, заметь свежую проплешину на сосне. Освежеванная заболонь увлажнилась соком; капли сосновой крови отдавали смолой и скипидаром. Ниже и над проплешиной на пластинках коры виднелись глубокие борозды. Они начинались высоко от земли, куда Поздняя Луна не смог бы дотянуться рукой, даже встав на цыпочки. Однако юноша миновал сосну, занятый тем, что слизывал кровь с оцарапанной ладони. От встречи с ежевичником пострадали не только его руки, досталось и икрам ног. Слизать кровь с ноги Поздняя Луна, разумеется, не мог, иначе проделал бы это с полным удовольствием. Может, подобная процедура прекратила бы зуд в поцарапанных местах...
Скорбные размышления Поздней Луны разом оборвались — он боднул спину резко затормозившего спутника, который не почувствовал этого, а остановился как вкопанный и уставился прямо перед собой.
К далекому горизонту уходила степь, перечеркнутая цепью болот. В центре ближайшей топи огромным увязнувшим в липкой массе жуком темнело чудовище. Его единственный рог слепо указывал в небо. Туда же устремлялся опалесцирующий сгусток, похожий на комок голубовато тумана. Сгусток пульсировал. Одновременно на его поверхности отслаивались серебристые пряди, тут же накручивающиеся на невидимую ось. Скоро сгусток принял форму грязно-белой пены, сбитой в кучу водоворотом, утратил свечение, пряди уплотнились, вспыхнули горячечно-фиолетовым светом и сплавились в единое целое. Прямо на глазах образовалось тело, разительно напоминающее раковину, которая пыталась проглотить Шиша и Длинноногую.
Между тем чудеса продолжались. В десятке шагов от камышей, на достаточном удалении от бездвижного чудовища находилась... пришелица! Юноши видели, как развевались на ветру ее волосы. Как мотался взад и вперед короткий подол накидки, сплетенный из волокон конопли. Создавалось впечатление, что там, внизу, где стояла женщина, дул сильный ветер, хотя на вершинах холмов царил штиль.
Летающая раковина качнулась и, взмыв, унеслась за реку. Поза Длинноногой не изменилась, лишь реже выпрыгивали из ее волос и одежды голубоватые искры, да сделалось тише сухое потрескивание, еще недавно слышное на значительном расстоянии.
Если для молодых охотников искры виделись голубоватой пылью, а потрескивание едва достигало слуха, то для пришелицы дела обстояли иначе. Вихрь длинных, величиной с палец, искр создавал близ нее оглушительный рев, под который формировалась странная субстанция. Длинноногая могла поручиться, что «летающая раковина» сродни образованию, состоящему из неравновесной плазмы, каковой по некоторым предположениям и является шаровая молния. Взаимодействием каких полей вызывались светящиеся сгустки? Влияет ли их активность на живое?.. Надо признать, Длинноногая владела знаниями, позволяющими проникать в суть большинства природных процессов и строить довольно смелые гипотезы. На этот раз ее умозаключения, говоря языком Людей Камня, заключались в следующем: толчком для зарождения сгустков послужил «дурной характер» чудовища, огненные копья которого насытили окружающее пространство энергией. Взбудораженное пространство-материя локализовало избыток энергии в особой форме, напоминающей круто замешанное тесто из разнородных полей.
Длинноногая пьянела в море озона. Голова ее сделалась невесомой, и казалось уже, что глубинные силы, движущие этим миром, полностью находятся в ее власти. Однако материальное повинуется безличностным законам. Законам, существующим постольку, поскольку пробил их час, и действующий оттого, что время их еще не вышло. Человеческий разум пасует перед безличностью — этим условием объективности. Разум способен объяснять лишь то, что поддается очеловечиванию. Он не в состоянии исчислить смысл собственного бытия, а равно — непостижимость смерти. Материальная основа разума пространственно ограничена. Выплеснуться вовне ему не дано изначально. В полном соответствии со свойствами пространства-материи, ибо часть меньше целого. И все-таки, в бездушных правилах многомерного мира не содержится никакой трагедии для разумных. Ничтожно узкие границы, отведенные для познания, бесконечно протяженны во времени. Таким образом, весьма малое и невообразимое большое сливаются в конечном...
Сиреневые сумерки царили в голове пришелицы...
Летающая раковина исчезла за холмами. Длинноногая вздохнула. Пригладила взъерошенные волосы и побрела к чудовищу, по щиколотку увязая в грязи.
«Хо!» — воскликнул Поздняя Луна. Румянец возмущения окрасил его щеки, затопил скулы, поднялся выше и, наконец, полностью залил вогнутое лицо.
«Женщина забыла про запрет!» — он присел в изумлении.
«A-а», —отмахнулся Тонкое Дерево, а затем осекся, Длинноногая осилила грязь. Запрыгнула на каменную твердую спину зверя. Дальше события ускорились. После легкого удара кулаком по холодно отсвечивающей шкуре животного женщина провалилась внутрь, но вскоре вылезла обратно.
— Наблюдатели замерли. Тонкое Дерево позабыл про свиней, а дух Поздней Луны ворчал в животе от голода и потрясения. Поздняя Луна мечтал вернуться в стойбище, чтобы, подкрепиться, а позже прийти обратно на пару с Ракушкой. Пусть его подруга полюбуется на «дохлое» чудовище, проглотившее и отрыгнувшее назад женщину чужого племени, словно та была маленьким, хрящиком. Будет отлично, если Ракушка, убедится в бахвальстве Тонкого Дерева и его могучего опекуна. Тогда ей станет ясно, что Тонкое Дерево — враль, каких не видел свет. А заодно и... Нет, с Шишом лучше не связываться.
Молодой охотник подтянул ремень. Поерзал костлявым задом по колкому щебню, пытаясь встать. Колючий взгляд спутника вернул его на место.
«Г-о-о-ох»; — Поздняя Луна поперхнулся слюной — женщина спускалась по отлогой спине чудовища как ни в чем не бывало.