Завидев деда, он встал ему навстречу. Через силу старик пожал протянутую полковником руку, пригласил сесть на веранде. Потом предложил Де Салиусу сигару, тот ее с явным удовольствием принял. Поскольку воздух в тот день был горячий — все дни в то лето были горячие,— Крусита вынесла воду со льдом.
Я поспел как раз вовремя, чтоб услышать беседу с самого начала.
— Ну-с, — сказал полковник, — вы, полагаю, знаете, почему я здесь.
— Нет, — ответил старик, — не знаю.
Полковник открыл свой объемистый портфель, вытащил оттуда бумагу и вручил дедушке.
— Решил доставить вам собственноручно, мистер Воглин. Это документ, свидетельствующий о передаче права собственности, с приложением ордера на немедленное приведение в исполнение, утвержденного местным судом под председательством судьи Фагергрена. Уж простите за нескладный язык, не так дело страшно, как оно звучит. Дозвольте, я попробую разъяснить. Министр обороны, действуя на основании акта от 1888 года, направил в суд в Альбукерке заявление о передаче права собственности, предполагающее отчуждение принадлежащего в полной мере вам земельного надела. Отсылаю вас к Своду законов США, том пятидесятый, статья двести пятидесятая. В свою очередь направление заявления о передаче права собственности дозволяет министру юстиции немедленно приступить — смотри вновь том пятидесятый, статью двести пятьдесят восьмую «а», — немедленно приступить, следуя постановлению суда, к вступлению во владение вашим достоянием, действуя от имени министерства обороны, бывшего военного министерства, и осуществить его немедленное занятие по причине срочности возникшей потребности, каковая относится к государственной безопасности. — Де Салиус сделал передышку, все улыбаясь старику.
А старик сказал медленно и твердо:
— Мое ранчо не продается.
— Так, так. — Де Салиус шуршал документами и смачно попыхивал дедовой сигарой. — Да, да. Мы понимаем ваши чувства в этом отношении. Посредники уже извещали меня о вашем несогласии. Именно потому, что вы отказывались от продажи и переговоров, мы поняли, что придется прибегнуть к извещению о передаче права собственности. Ради интересов государственной безопасности ваша земля подлежит отчуждению. Как известно, она требуется для расширения ракетного полигона на Белых песках.
У старика нарастало негодование, но этого никто бы не заметил, кроме меня, знавшего все стадии его гнева. В суровом выражении лица, с каким дед уставился в бумажку, которую держал в руках, я угадывал ярость. Де Салиус словно не чуял, что сидит рядом со львом.
— Юридически, мистер Воглин, ваша собственность уже продана. Согласно извещению о передаче права собственности мы депонировали, через посредство судебного чиновника, чек на ваше имя на сумму шестьдесят пять тысяч долларов, по оценке денежной стоимости вашей земли и ее оборудования.
— Мое ранчо не продается.
— Так. Да, — полковник улыбнулся мне, поскольку заметил, что на старика его улыбка не действует. — Вы можете оспорить сумму компенсации, мистер Воглин. Это ваше неотъемлемое право. А чек можете получить незамедлительно.
— Шестьдесят пять тысяч — слишком много, — свирепо сказал старик.— В целом это место и пятидесяти тысяч не стоит. А я не продаю его, не съезжаю отсюда и не стану заводиться с судом ради прибавки.
Де Салиус улыбнулся. Если и чувствовал он какое-то напряжение, то ничем не выказывал.
— Мистер Воглин, юридически факт поступления извещения о передаче права собственности лишает вас распоряжения ею с момента такого поступления... — Полковник сделал паузу, чтобы сказанное было усвоено, и продолжил: — Как я уже говорил, мы имеем судебный ордер, разрешающий военно-воздушным силам немедленно вступить во владение и получить все вытекающие права. Однако суд предоставляет вам разумный срок, чтобы вывезти ваше движимое имущество и перегнать отсюда скот. Пожалуй, с месяц, но не дольше, пока, как говорили мне, не кончится время отела.
— Я отсюда не уеду до своей смерти. Может, и потом тоже, — произнося это, дедушка тяжело уставился на Де Салиуса, такой взгляд мог остановить и мустанга.
Де Салиус мило улыбнулся:
— Понимаю, что вы чувствуете. Я понимаю, что вы переживаете. Всегда теряешься, когда тебя лишают собственности...
— Это не собственность, — возразил дедушка, — это мой дом. Ранчо— мой дом и моя жизнь. Постарайтесь-ка это понять, полковник Де Салиус.