— Сказал, что опротивела ему наша страна.
После короткого молчания Лу попробовал взять меня за руку, но я отстранился.
— Билли, — сказал он, сверля меня взглядом, — ты, думаю, самый большой врун из попадавшихся в Гвадалупском округе, пожалуй, и на всем юго-востоке Новой Мексики. А не то вообще во всем штате, исключая Санта-Фе. — Он вздохнул. — Поеду-ка я на ранчо.
— Я тоже хочу ехать, — тут же заявил я.
Впервые за целый день он по-настоящему улыбнулся.
— Надевай свою шляпу.
— Я тоже поеду, — сказала тетя Мариана.
— Нет, не надо, — ответил ей Лу. — Это мужское дело.
И мы оставили ее мыть посуду.
Когда влезали в его большой автомобиль, Лу проговорил:
— Пожалуй, придется обменять эту машину на джип. Как считаешь, Билли?
— Зачем? — угрюмо бросил я.
Он со всей пристальностью посмотрел на меня.
— Потому что, по-моему, дедушка твой где-то высоко на горе.
С горечью глядел я в окно, пока автомобиль выезжал на улицу.
— Неужели нельзя оставить его в покое?
— Билли, я только хочу убедиться, что старик в полном порядке. Мы похищать его не собираемся. Хочет там оставаться, пускай. — Он коснулся моей руки, и я на сей раз ему это позволил. — Успокоил тебя?
Я не отвечал. Не успокаивало это меня, а совсем наоборот. Выходит, я изменник. Предатель.
Миновало три четверти часа, и уже мы пулей летели по шоссе на юг — в нанятом джипе, держа направление на Пекарский и дедово ранчо. Въехав в поселок, Лу остановился около заведения Хайдука и бара «Колесо фургона», чтобы порасспросить людей; все тут знали, что дедушка пропал, но видеть его никто не видел. Снова сели в джип. Свернули на знакомую грунтовую дорогу. Лу вглядывался, не найдутся ли следы, а их оказалось слишком много.
— Словно армия здесь сегодня проходила, — отметил он.
Так мы и ехали под широким чистым небом пустыни. Солнце жгло со своей летней высоты, барханы источали зной, ярко-белые соляные блюдца сверкали как заиндевелое стекло, глазам было больно. Лу надел темные очки.
— Это что? — спросил я.
— Очки от солнца. Как смотрятся?
— Смотрятся безобразно.
— Времена меняются, Билли. Нынче такие очки даже индейцы носят. Не пора ли тебе оставить войну со всем миром да идти с ним в ногу? То есть нужно, наверное, точнее сказать...
— Попробуй.
— А ты очки попробуй. — Он протянул их мне.
Надел я очки, и к моему удивлению небо показалось более голубым, пески более каштановыми, острые листья юкки — более привлекательно зелеными. Что-то тут не так, подумалось. Непонятно. Я молча вернул Лу его темные очки.
— Действуют, а, Билли? Признайся, действуют, все кругом глядится красивее. — Он ухмыльнулся мне. — Надо нам быть сообразительными, как и прочие индейцы, Билли. Мы не все берем, что на нас белый человек пытается вывалить, мы берем с разбором, то, что полезно, а остальным пусть сам подавится. Понял?
Я кивнул. Понять не понял, но вроде бы приметил едва читающиеся следы.
— Ага! — вскричал Лу, сбросил скорость, остановил джип, дал задний ход в следовавшее за нами облако пыли.
— Затормозил и пристально всмотрелся в землю справа от нас: строго параллельные свежие отпечатки резиновых шин отклонялись от дороги в сторону скал, через пески, вились среди кустарника, уходили на северо-запад.
— Зачем было туда подаваться? — заговорил Лу. — А вот зачем, да будет тебе известно: чтоб объехать охрану, которая стоит там впереди. Твой дедушка доехал досюда, вспомнил про охрану у ворот и решил обогнуть их. Как и ты, когда шел пешком по этой дороге.
— Ты поедешь по следам?
— К чему? Куда он направлялся, мы знаем. И двинемся прямо к хибаре.
— Ну... а коли пикап в Эль-Пасо?
Лу погнал джип вперед.
— Ух и хитрюга твой дед. Он, видно, подыскал батрака или солдата в Аламогордо и заключил сделку, может, и заплатил, чтоб тот его сюда в предгорье доставил, а после взял себе пикап. А тот, кто получил этот грузовичок, само собой, пригнал его в большой город, чтоб раскурочить и продать по частям.
— Почему было не спрятать пикап в горах?
— Он же хотел сбить нас со следа. Не понял? Чистая хитрость. Лишь одно по сию пору до меня не доходит.
— Что именно?
— Как это он надеялся одурачить меня, — улыбнулся Лу.
Он тебе доверял, подумалось. Но вслух я это не сказал — сам тоже был виноват.
Снова прочитав мои мысли, Лу хлопнул меня по плечу.
— Хватит себя пилить, Билли. Мы вдвоем способны сохранить тайну. Никуда его не повезем,
— А что тетя Мариана?..
— Да-с, тут незадача. Ну, придется наврать ей, вот и все. Ты ведь врать можешь не хуже, чем хранить тайну.