Американское кино этим вдвойне болеет, касательно вестернов в том числе и тем более. Скачки да перестрелки — уж стоит ли их пародировать, когда сами они дошли до пародийной несамостоятельности: нет, не повторами одними только, а как раз холостя те идейно-нравственные проблемы, из которых исходили добропорядочные вестернеры, сквозь которые они, художники, укоряли бесчеловечность общественного устройства, навалившегося неотступно на людей в условиях гнетущего устоявшегося диктата, торжества буржуазности.
И вот «Костер на горе». Тут вам не пародия, но похороны вестерна, хотя книга лежит в чреве самого жанра, а отпевает — и тем острее — его же средствами. Пределен вывод: американское государство собственной грубой силой изничтожает американский дух, американскую традицию. Важнейший реалистический приговор: у Дикого Запада не было и нет ни «руссоистского» будущего, ни утопии, ни Эльдорадо, иного исхода и не положено, свобода была и осталась мнимой.
Но Эбби упрям, как и его герои. Писателю в этом году исполняется шестьдесят. С постоянным упорством он рисует в своих книгах, беллетристических и документальных, образы тех, кто не смирился, кто верит в традицию, в человечность и в гордость человеческую, национальную честь и доблесть быть собою, деятельно любить родину — вопреки монопольному прессу. Эта художническая позиция в жизни и в литературе не может не вызывать симпатий, тем более что предметно она созвучна нашей озабоченности выживанием добрых национальных традиций.
Актуален этот роман, чего наш читатель никак не может не заметить, и в другом отношении: с упреждением в четверть века здесь заострена обнажившаяся сегодня проблема антинародности милитаризма. На пути к современности последний ежели и изменился в США, то разве что в сторону обнагления, все более отбрасывая занавесочку цинического крючкотворства, мнимого уважения национальных ценностей и национальных интересов. Пустынные места, где течет действие «Костра на горе», оказались по стечению исторических обстоятельств средоточием самых агрессивных военных испытаний, и оттого тем пронзительней звучит тема враждебности — непримиримой — меж теми, кто любит землю, и теми, кто превыше всего ставит выгоду, а там хоть трава не расти...