Молодая супруга, соседка Элен по столу, подняв руку, как школьница, спросила звонким голосом:
– Что говорят метеорологи, когда прекратится снег?
– По последним данным, сегодня ночью или завтра утром, – ответил Ги Боннэ. – Хотя точного прогноза в горах не бывает.
– Значит, завтра мы сможем кататься? – с надеждой спросил молодой супруг.
– Если снегопад кончится ночью, – ответил Ги, – рано утром ратраки (тракторы, уминающие выпавший снег и заглаживающие склон) пройдут по самым безопасным склонам, работники канатной дороги почистят занесенные снегом места для проезда кабинок. И в обычное время или чуть позже некоторые трассы могут быть открыты для катания. Другие трассы наши работники будут еще обрабатывать и искусственно спускать не сошедшие лавины.
Ги еще долго рассказывал о лавинах и о том, как себя вести в случае опасности. Он напомнил, что трассы, безопасные для катания, маркированы. Разными цветами отмечены склоны разной степени сложности. Самые простые, пологие трассы – зеленые, для новичков. Трассы чуть более крутые и длинные обозначены синим цветом. Красные флажки и указатели – для хорошо владеющих техникой. Черные трассы – для очень хороших, смелых лыжников. Эти обозначения указаны на картах, которые выдаются в кассах подъемника…
– Есть еще вопросы? – Ги Боннэ посмотрел на часы.
И тут раздался звонок. Стоя лицом к залу, он кивал головой, и суровость постепенно сходила с его лица.
– Сейчас еду, молодцы! – похвалил он и затем сказал, обращаясь к залу: – Ну вот, не прошло и часа, как обе машины откопали. Водители и пассажиры живы, здоровы и счастливы.
Лицо сурового савойяра осветила неожиданно детская улыбка. Он сам был счастлив, что с автомобилями все обошлось.
Ги Боннэ поблагодарил пришедших на беседу, с улыбкой и неловкими поклонами выслушал бурные аплодисменты, раздавшиеся в его честь, и, попрощавшись, сказал у самой двери:
– Будьте внимательны. Горы не прощают фамильярности. Успехов всем!
Элен заторопилась вслед за ним. Она догнала его, когда Ги уже заводил свой джип:
– Месье, где вас можно найти? Мне надо поговорить с вами по личному делу.
Ги Боннэ немного удивился, но, порывшись в кармане, протянул ей визитную карточку. Захлопнув дверь автомобиля, он ловко развернулся почти на одном месте и исчез в темноте.
Было около шести часов вечера. Снег шел, но уже не был таким густым, как вчера ночью. Войдя в холл гостиницы, Элен увидела Софи, направлявшуюся к Жозефу, который в это время выходил из зала в толпе людей. В этот момент Элен окликнули. Это был Клод. Он сказал, что искал ее вчера целый день.
– Где ты каталась? – Он взял ее за руку.
Элен мягко освободилась и ответила:
– Я уже и не помню, да какая разница? Главное, где мы будем кататься завтра. И будем ли вообще кататься…
Боковым зрением она видела, как Жозеф сел в кресло и развернул газету, положив несколько страниц на соседнее кресло. Элен покрутила головой – Софи рядом не было.
Интересно, для кого занято кресло, для меня или Софи, подумала девушка.
В любом случае ей хотелось поскорее отделаться от Клода, но так, чтобы не обидеть милого юношу.
– Ой, ты знаешь, тут мой коллега, журналист из Парижа, мне надо кое-что обсудить с ним, – мгновенно придумала она.
– Ты как будто избегаешь меня, – обиделся Клод.
– Послушай, а где та девушка, с которой ты был вчера весь вечер? – на всякий случай бросила Элен.
– А ты откуда знаешь? – удивился Клод. Элен ничего не ответила, рассмеялась и, помахав ему рукой, подошла к Жозефу.
– Простите, это место занято? – Она лукаво улыбнулась, указывая на лежащую рядом газету.
Это место забронировано для вас, мадам, – галантно ответил ее любимый, вставая со своего места.
Он собрал листы газеты и, смахнув рукой пылинки с сиденья кресла, галантным жестом пригласил ее сесть.
– Чувствуется большой опыт салонной жизни, – заметила Элен, усаживаясь.
– Мадам очень приятно кусается. Чуть щекотно и совсем не больно, – тихо и ласково произнес Жозеф.
– О! Горе тому, кто доведет меня до того состояния, когда я начну кусаться по-настоящему, – прошипела она.
– Это буду не я. Я всегда буду только ласкать мою кошечку, мою маленькую рысь с желто-зелеными глазками, – поддержал он словесную игру.
Элен сменила тон:
– А где Софи?
– Она пошла переодеться к ужину, – нехотя произнес Жозеф и добавил: – Сегодня я все расскажу ей. Не могу я больше играть роль непонятно кого. И не хочу…
В душе Элен теплой волной поднялась радость. Но она задумалась немного и спросила:
– Как ты себе представляешь дальнейшее? Ты переезжаешь ко мне в номер, я пересаживаюсь за ваш стол, а она, усвоив все сказанное тобою, остается одна в вашем двухместном и сидит за моим столом в противоположном конце зала?
– До чего же ты предусмотрительна, радость моя, – озадачился он, потирая свой светловолосый затылок. – Мужики все-таки толстокожи и беспардонны.
– И даже самые лучшие из них, – нежно ответила девушка.
– Ну и что же все-таки делать? Неужели всю оставшуюся неделю разрываться на части? Между предрассудками и любовью к тебе? Я не смогу так больше…
– Кажется, я знаю, что делать. Ведь Софи терпеть не может лыжи… Это так?
– Вообще-то да… – начал Жозеф. И вдруг горячо закивал головой: – Я все понял. Завтра я скажу ей, что окончательно решил с ней расстаться. Я думаю, она уедет домой. Я отдам ей свою машину. Она, правда, не любит водить, но права с собой захватила. Думаю, что благополучно доедет сама.
– На твоем месте я бы довезла ее до Альбервиля, – посоветовала Элен. – Оттуда уже просто ехать. Ведь крутая горная дорога с серпантином сложна для нее.
– Я так и сделаю, – сказал он и погладил Элен по волосам.
– А я выеду на своей машине минут через двадцать после вас и привезу тебя обратно, – заключила девушка и задержала его руку в своей. – А Софи ничего не говорила обо мне до сих пор? – не удержавшись, спросила она. – Ведь она же чувствует, что между нами что-то происходит.
– Она назвала тебя наглой американкой, охотницей за красивыми мужчинами, – признался Жозеф.
– Ну что ж, она права, – легко согласилась Элен. – А как отреагировал ты?
– Я сказал, что она преувеличивает, – ответил Жозеф.
– Что преувеличивает, мою наглость или твою красоту? – хихикнула Элен.
– И то и другое, маленькая кусака! – Он схватил ее в охапку и крепко поцеловал в губы.
Она вырвалась из его объятий и в то же мгновение увидела, как по холлу к ним приближается принарядившаяся Софи. Она была в тонкой шерстяной кофточке цвета кардинальской мантии, подчеркивающей блеск ее роскошных черных локонов, и в длинной бархатной юбке. Остановившись перед сидящими в низких креслах Жозефом и Элен, она холодно и спокойно произнесла, глядя на них сверху:
– Постыдитесь оба. Это отвратительно… – И величаво прошествовала в ресторан.
– Дождались… – Элен от стыда хотелось слиться с креслом, в котором она сидела.
– Тем лучше, – жестко бросил Жозеф, – меньше придется объяснять.
Они, не сговариваясь, встали и пошли на ужин. Элен свернула в свой угол, Жозеф отправился в глубь ресторана к столику, за которым уже сидела Софи, отстраненно глядевшая в окно.
Он молча опустился на стул и взял меню. За время ужина оба не произнесли ни слова. Жозеф вглядывался в темноту окна. Туда же продолжала смотреть Софи. Наконец она положила приборы крест-накрест на пустую тарелку и спокойно сказала мужу:
– Ты абсолютно свободен и можешь делать, что хочешь и с кем хочешь. – Она немного помолчала и добавила: – Я бы уехала завтра, но мне хочется напоследок покататься с тобой по свежему снегу. Это моя последняя просьба к тебе.
Жозеф молчал, опустив голову. Потом тихо ответил:
– Конечно, покатаемся.
– Я иду в номер, у меня разыгралась мигрень, – болезненным голосом вымолвила Софи.