– Ну и ладно, сегодня нам хватит и нижних трасс, – согласилась Элен.
Готовясь к спуску, она натянула маленькую светло-зеленую шерстяную шапочку, которую вытащила из кармана куртки. Темные очки решила не надевать. Жозеф всегда катался без шапки, хотя таскал ее в кармане. Небольшие темные очки он, как и Элен, носил в кармане на случай яркого солнца. Щелкнув застежками креплений и надев палки на руки, они подмигнули друг другу. Оба были готовы к новым испытаниям.
– Вперед? – Не скомандовал, а спросил Жозеф.
Вперед, – четко ответила Элен и добавила: – Только не очень быстро, ладно? Пока не привыкну. Я давно не ходила по такой глубокой целине.
Жозеф оттолкнулся палками и поехал. За шлейфом легкого снежного пуха, сразу поднявшегося вслед за ним, виднелась только его светлая голова, красиво развернутые плечи, руки, согнутые в локтях, и палки, попеременно касающиеся склона и отмечающие начала сопрягающихся поворотов. Элен не могла оторвать взгляда от зрелища такой легкости преодоления глубокого снега. Жозеф остановился метрах в семидесяти ниже по склону. Он поднял лыжную палку и махнул ею, приглашая Элен повторить его полет. Элен знала, как надо ехать по мягкому глубокому снегу, но ей давно не приходилось этого делать. Ей стало немного боязно, что у нее не получится так, как надо. Но она бесстрашно заскользила вниз по склону. Чуть откинувшись назад, она старалась освободить носки лыж, чтобы облегчить им движение в снегу. И неожиданно для нее повороты стали получаться, как будто сами собой. Она поняла – главное, ритмично и четко сгибать и разгибать колени. Она ехала, не видя своих лыж, с каждым поворотом на ее коленях нарастал слой снежного пуха, но катиться было легко.
Остановившись рядом с Жозефом, Элен с изумлением и восторгом воскликнула:
– Какое чудо, как легко ехать, все получается само собой! Как будто не едешь, а плывешь, и снег держит тебя, как вода. Я первый раз ощутила такое!
Жозеф счастливо улыбался, лукаво глядя на свою ловкую, умную, красивую девочку. Необыкновенную девочку…
– Молодец, ты все правильно схватила. Не надо двигать ногами. Ноги вместе, легкий наклон назад и только сгибание и разгибание коленей. Действительно, как будто плывешь в этом пуху. Но для этого нужен большой опыт катания, бесстрашие и понимание лыж. Умница ты моя! Иди ко мне!
Элен боком подъехала к Жозефу, и они бросились в объятия друг друга. Не удержавшись на ногах, упали и покатились по склону, подняв лыжи вверх, сберегая ноги. Поднялись и, заснеженные, как медвежата, начали, смеясь, шлепками отряхивать друг друга от снега.
Вокруг было мало катающихся. Некоторые падали, застревая в снегу, другие ехали медленно, перед каждым поворотом почти останавливаясь и переставляя ноги. Техникой катания по глубокому снегу владеют не многие. Но умеющие кататься по свежему, глубокому снегу, по целине испытывают не радость, знакомую даже начинающему горнолыжнику, а настоящее счастье, которое знакомо только дельтапланеристам, парящим в небе, парашютистам до раскрытия парашюта, серфингистам, вышедшим на гребень нарастающей волны или аквалангистам, плывущим в неведомом гроте между разноцветными обитателями глубин.
– Поехали! Поехали! – заторопила Элен. – У нас осталось так мало времени!
Жозеф посмотрел на часы.
– Еще почти полтора часа, – успокоил он ее. – Давай спустимся вон к тому подъемнику. – Палкой он указал направо. – Там почти никто не катается, значит, много свежего снега.
Элен с готовностью кивнула. Она уже намного уверенней ехала вслед за ним. А Жозеф, казалось, катился, как дышал, не задумываясь, каким образом ему удается управлять лыжами.
Теперь они были в кабинке одни. И, конечно, их губы встретились и уже не могли расстаться. Вместе с поцелуем, они пили счастье, радость единения души и тела, чудо обретения друг друга. Долгие десять минут подъема пролетели, как одно мгновение. Когда кабинка замедлила ход и двери автоматически открылись, они едва успели выскочить из нее и схватить лыжи.
– Однажды случится так, – представила себе Элен, – что мы вместе с кабинкой уедем обратно, вниз.
– Это идея! – подхватил Жозеф. – Никогда не спускался вниз на подъемнике. – Тем более забыв про все на свете.
Этот новый спуск Элен уже ощущала как полет. Она еще немного отставала от Жозефа, но с каждым поворотом все больше улавливала нюансы техники катания в глубоком снегу, и наслаждалась, наслаждалась…
Без единой остановки они проехали километра три с половиной, а когда остановились, опираясь плечами на палки и тяжело дыша, с восторгом посмотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Чуть отдышавшись, Жозеф наконец промолвил:
– Ай да мы! Первый раз я испытываю такое единение с женщиной на склоне! Оно близко к сексуальному!
– Нуда! – Элен поняла его, она чувствовала то же самое, но ответила шуткой: – И не надо никакого секса! Спуск по целине вполне заменяет его!
Жозеф расхохотался, запрокинув голову. Элен очень нравилась эта его привычка.
– А представляешь, после катания еще и хороший секс! После этого останется только умереть, – отсмеявшись, сказал Жозеф.
Элен уже было жарко. Она сняла шапочку, тряхнула волосами и небрежно засунула ее в карман куртки. Потом сказала:
– Я, конечно, хочу жить, но согласна умереть с тобой в постели после такого катания.
Он стоял чуть ниже нее по склону. Она лесенкой сделала два шага к любимому и, оказавшись на одном с ним уровне, крепко поцеловала его в губы. Он, прижав ее к себе, продлил поцелуй и глухо проговорил:
– И я тоже, но только одновременно с тобой…
Элен спохватилась, замахав руками:
– Что это мы о смерти?! Мы с тобой еще поживем, глупости какие! – Она поглядела на часы. – Поехали, осталось меньше часа.
Жозеф вдруг сказал, шутливо погрозив ей пальцем:
– Чтобы без меня не каталась ни с какими кудрявыми мальчиками! А тем более – не гладила их в кафе…
Элен была приятна его ревность. Она поспешила его заверить:
– Я отправлюсь в гостиницу и буду работать над рукописью о боливийцах. А то после отъезда Софи у меня ни на что не останется времени. Кроме тебя…
Они опять расцеловались и ринулись вниз по склону к подъемнику.
На часах было 13.40. Минут через двадцать должна подъехать Софи. Жозеф предложил Элен зайти в кафе, но она отказалась: не хотелось встречаться с его пока еще женой.
– Нет, я, пожалуй, поеду в гостиницу, – сказала она. – Надо поработать. Наконец войду в режим гостиницы. Вовремя пообедаю, немного отдохну. Ну пока, мой милый, до вечера…
Она приподняла молнию его комбинезона, чтобы защитить открытую шею любимого от холода. Жозеф обнял Элен за талию, прижал к себе и покрыл поцелуями все ее лицо. Она мягко отстранилась, надела лыжи и приготовилась к спуску.
– Не скучай, я буду думать о тебе, – сказал Жозеф, глядя на нее с любовью.
Она оттолкнулась палками и, с улыбкой кивнув ему вполоборота, бросила лыжи вниз по склону.
Элен ехала к главному подъемнику самым близким путем, чтобы, поднявшись наверх, спуститься прямо к гостинице. Она катилась под опорами канатной дороги. Над ней проплывали кабинки с лыжниками, которые поворачивали головы, восхищенно наблюдая за элегантным скольжением одинокой катальщицы по глубокому снегу сложной трассы.
Жозеф все-таки зашел в кафе. Народу было много: катание в глубоком снегу утомило даже молодежь. В зале сидела компания студентов, среди которых он заметил Клода, своего несостоявшегося соперника. Клод что-то сказал друзьям, и они посмотрели на Жозефа. С ними за столом было несколько девушек, которые с нескрываемым интересом проводили его взглядами до стойки бара.
Жозеф привык к вниманию женщин. Это были и восхищенные взгляды девушек на пляжах, когда он возвращался на парусной доске из моря или, наоборот, шел с ней по пляжу к прибою. В горах женщины, как бы невзначай, садились с ним в кабинку канатной дороги, пытаясь познакомиться и вызвать к себе интерес. Ему были приятны такие мимолетные встречи, он вежливо поддерживал ничего не значащие разговоры, не пытаясь продолжать знакомства. В горах у него случались романы, длившиеся несколько дней. Но они никогда не продолжались в городе, несмотря на желание его партнерш.