В Париже он с головой погружался в работу и вскоре забывал о происшедшем в горах. То, что началось у него с Элен, Жозеф воспринимал как подарок судьбы. Эта женщина, эта смелая девчонка, разбила его устоявшееся критически-снисходительное отношение к слабому полу…
Жозеф посмотрел на часы и вышел из кафе. Он был уверен, что Софи опоздает минут на двадцать, и намеренно задержался в кафе. Софи опоздала на полчаса. Жозеф не стал ничего говорить ей, она же, как всегда, даже не заметила своего опоздания и, подойдя с лыжами к Жозефу, сразу сказала с иронией в голосе:
– Видела я сейчас твою американку. Демонстративно проехала под опорами подъемника, чтобы все ее разглядывали.
Жозеф промолчал. Он взял лыжи Софи и вынес их на плато, с которого начинались спуски во все стороны хребта. Затем он помог жене вставить ноги в ботинках в крепления лыж, и она защелкнула их с некоторым усилием.
– Куда поедем? – спросил Жозеф.
– Я хочу спуститься к озеру и посидеть в кафе. Говорят, там очень мило, – выразила Софи свои пожелания.
– Озеро далеко отсюда. По такому снегу тебе будет трудно спускаться. Чтобы попасть туда, надо преодолеть два хребта – два раза подняться и три раза спуститься. Кафе здесь мало отличаются друг от друга, за исключением, может быть, «Приюта пастуха», – переубеждал ее Жозеф. – К тому же сейчас уже почти три часа. В нашем распоряжении максимум полтора часа – на катание и кафе. Я предлагаю спуститься в ту сторону, где ты еще не была. Спуск примерно километр. Потом поднимемся сюда, посидим, если хочешь, в кафе, и надо ехать в гостиницу. Принимаешь план?
– Пожалуй… – согласилась Софи.
Жозеф показал ей, как надо ехать в глубоком мягком снегу. Затем попросил повторить его движения. Она старательно пыталась копировать его технику, но у нее это плохо получалось. Жозеф терпеливо объяснял Софи, что надо делать, чтобы лыжи не зарывались в снег, какая должна быть при этом стойка. Минут через пятнадцать, после трех-четырех падений и подъемов с помощью мужа, Софи немного освоилась.
– Так, молодец, – поддержал ее Жозеф. – Ну… поехали потихоньку. В процессе спуска будем учиться. Если поворот не получается, останавливайся и переставляй ноги в сторону следующего поворота. Здесь склон пологий, если упадешь, ничего страшного…
После получасовых мучений они наконец спустились к подъемнику. Затем поднялись снова и зашли в кафе.
– Все, с меня хватит, – подвела черту Софи. – Ноги гудят от усталости. Еще предстоит последний спуск к гостинице.
– У горнолыжников не принято говорить «последний спуск», – сказал Жозеф. – Лучше сказать «еще один спуск» или «завершающий». Так же, как летчики никогда не скажут «последний полет», а аквалангисты – «последнее погружение». «Последний» воспринимается, как последний в жизни…
– Но он и есть последний в нашей с тобой жизни, – с усмешкой настаивала Софи.
– Давай не будем драматизировать, – попросил Жозеф. – Мы же давно все решили. Даже не знаю, почему я согласился на эту «экспериментальную» поездку. – Он вздохнул и отвернулся.
Губы Софи превратились в ниточку. Она помолчала, а потом спросила:
– Ты что, действительно влюбился в эту американку?
– Я не хочу обсуждать с тобой мои отношения с Элен, – спокойно ответил Жозеф. – Единственное, что могу сказать, – добавил он, – это очень серьезно.
Софи с вызовом рассмеялась:
– Посмотрим, что ты запоешь через несколько месяцев жизни с этой наглой девицей.
Жозеф взял Софи за руку и примирительно сказал:
– Послушай, все это странно. У тебя есть любовник, за отца которого ты собираешься замуж. Нравственная сторона вопроса – это твои проблемы. Но ведь мы можем, по крайней мере, не расстаться врагами, а остаться друзьями. Будем помогать друг другу, перезваниваться. Я буду лечить твоих друзей преклонного возраста. Ты будешь приглашать меня… нас… на интересные камерные концерты в частных собраниях.
Жозеф говорил с ней, как привык разговаривать с капризными пациентами. И его спокойные доводы сработали. Она вспомнила о своем аристократическом происхождении.
– Да, ты прав… – миролюбиво проговорила Софи. – Мы действительно разные люди и уже обо всем договорились.
Софи пожала руку Жозефа, допила свой чай, настоянный на горных травах, и, подумав немного, заявила:
– Знаешь, что… Если я не очень устану, то уеду сегодня. Вещи я уже собрала. Засветло успею доехать до Альбервиля.
– Мы же решили, что ты уедешь завтра, я довезу тебя до Альбервиля. – Жозеф пытался отговорить ее.
– Я позвонила Альберу, – Софи, прищурив глаза, посмотрела на Жозефа, – чтобы он ждал меня завтра. Я уже видеть тебя не могу, и горы твои мне осточертели!
– Я не уговаривал тебя ехать со мной, – мягко сказал Жозеф, решив не перечить ей. Посмотрев на часы, он напомнил: – Пора ехать вниз. Можем не успеть на последний подъемник.
Когда они надели лыжи, Жозеф воскликнул:
– Посмотри, Монблан открылся! Облака опустились вниз, а вершина как на ладони… Специально, чтобы ты его увидела перед отъездом.
Они подошли к обрыву, огороженному заборчиком с запретными надписями, откуда открывался захватывающий дух горный пейзаж. Направо был довольно крутой склон с множеством скал и больших камней. Левее склон обрывался пропастью. Софи стояла, завороженная красотой, любуясь изумительным видом. И вдруг Жозеф заметил след, уходящий направо по крутому склону, запрещенному для спуска.
– Странно, след свежий. Похоже, от сноуборда…
И в этот момент оба услышали снизу глухой крик о помощи. Кричал мужчина… Жозеф взволнованно посмотрел на Софи. Он обернулся, надеясь увидеть кого-нибудь, чтобы организовать совместную помощь. Но вокруг никого не было. Все сидевшие вместе с ними в кафе уже начали спускаться.
– Там что-то случилось. Возможно, есть пострадавшие. – Он немного подумал. – Сейчас я зайду в кафе, позвоню в спасательную службу, а потом должен буду спуститься туда, откуда несутся крики. Может быть нужна немедленная помощь. – Жозеф был сосредоточен, как перед срочной операцией. – Теперь о тебе. Ты останешься в кафе и будешь ждать меня. Одной тебе нельзя спускаться. Сейчас вместе пойдем в кафе.
– Нет, я поеду сама, – капризно сказала Софи.
Жозеф понимал, что в ней говорит упрямство. Но он знал, что она не понимает опасности, которая ей грозит при спуске в одиночку. Ее ни в коем случае нельзя отпускать одну.
Сняв лыжи, они оба вошли в кафе. Юноша, помощник повара, мыл посуду. Выслушав просьбу Жозефа, сказал:
– К сожалению, месье, все сотрудники уже уехали. Я дежурю, буду ночевать здесь, но у меня нет сотового. В кафе есть рация, но она почти не работает. Ею давно не пользовались. Попробуйте, может быть, что-нибудь получится.
Он принес допотопную рацию, но она даже не включалась. Видимо, батарейки сели, и никто не позаботился заменить их. Да и кому нужна сейчас, в эпоху сотовых телефонов, рация, которая была незаменимой в горах лет двадцать-тридцать назад?
– У меня к вам еще одна просьба. – Жозеф сделал паузу. – Эта дама должна остаться здесь до приезда спасателей. Даже если они приедут завтра утром.
– Пожалуйста. Здесь есть несколько кроватей, – ответил юноша.
– Что-о-о?! – возмутилась Софи. – Я должна ночевать в этом… свинарнике?! Да никогда в жизни!
– Ты останешься здесь до приезда спасателей, – строго сказал Жозеф. – Другого выхода нет. Одну ночь переночуешь, ничего с тобой не случится. У меня нет времени на пререкания… Я должен помочь пострадавшему, – сказал Жозеф, теперь обращаясь к юноше. – Но что делать, если его надо срочно доставить в теплое помещение? Наверх я не смогу его дотащить – снег слишком глубокий и склон очень крутой.