Члены засевшей в засаде банды противника были обескуражены и деморализованы нашим внешним видом и поведением. Костерящая всех от Императора до последней кухарки в академической столовой Габриэль по моему скромному мнение слегка переигрывала, но в сложившихся обстоятельствах это было именно то, что доктор прописал.
Никому даже и в голову не пришло проверять серьезность наших ранений, поскольку залитые кровью рожи и заляпанные вонючей болотной жижей сьюты выглядели на столько отталкивающе, что даже небрезгливый и злопамятный Ор решил не связываться. Мужественно и терпеливо снося наши истерические завывания, парни мирились не только с превышающими норму децибелами, но и с неповторимым ароматом вековых болот, на которые нам свезло наткнуться по дороге к порталу.
Я повторно убедилась в, не побоюсь этого слова, гениальности своего плана, когда на портальной поляне выяснилось то, что в засаде нас ожидала не одна, а сразу две группы, объединивших свои усилия. Против окопавшихся девяти у нас не было бы не единого шанса, а хитростью берут города, хоть Кхаан и любил повторять древнюю поговорку о том, что презренно всё, что отдает коварством.
И хотя по времени мы не стали первыми, наш улов вывел нас в тройку лидеров. Целых три вина — вот наша добыча. Жаль, что подобного рода уловка имеет одноразовый формат, но я думаю, совместными усилиями мы придумаем что-нибудь еще более изощренное и запоминающееся, а пока, мне хотелось лишь принять душ, навестить Лею и забыть полные ненависти глаза сестры, которая впервые в жизни проиграла младшей.
Глава 16
Нет новостей — хорошая новость.
Пьянящая радость от триумфа была несколько смазана.
Во-первых, Лея категорически отказалась радоваться моему приходу, всем своим видом изображая оскорбленную и униженную невниманием паршивой партнерши псину. И даже шмат парной мраморной вырезки, добытый мною на кухне Академии за приличную взятку су-шефу, не смог смягчить её закаменевшее в обиде сердце, хотя подношение арайя милостиво приняла, пообещав подумать.
А во-вторых, пока мы с Габриэль отсутствовали в наших покоях явно побывали незваные гости. И хотя на первый и даже на второй взгляд всё было на своих местах, а признаки стихийного обыска отсутствовали каждая из моих вещей (тех, что я разложила в ванной комнате, на комоде, да даже пижама под подушкой) были сдвинуты, неуловимо, для кого-то другого и всё же заметно для меня. Синхронно мы с Габриэль выбежали в общую гостиную, и без слов поняли, покопались у нас обеих. На первый взгляд ничего не пропало, я прошерстила даже коробку с медикаментами, от чего-то я больше всего боялась за мховую вытяжку.
— Мне всё это категорически не нравится, Эва, — шипела Габи, пока я накладывала швы. Воспалённая рана требовала более тщательного ухода, нежели мои пусть умелые, но непрофессиональные стежки. — Кому мы могли понадобиться? Что с нас взять?
— Значит есть что, — пробурчала я, выдавливая остатки тюбика на рану. — Гидрогель заканчивается. — В последнее время я слишком часто стала расходовать эту замечательную субстанцию. — Мне придется сделать тебе укол антибиотика. И постарайся в ближайшие пару дней не нагружать руку, а то к старым шрамам, прибавятся новые. Договорились?
— Безусловно, — включила воспитание соседка. — Как думаешь, парням рассказывать?
Я задумалась на минуту, прикидывая как быть и ответила:
— Даггер знает, о том, что тебя ранили. И знает чем. Я тогда отдала ему стрелу. Кстати, пятеро с нашего факультете — арбалетчицы. Это так, информация к размышлению. Ну а на счет обыска, уверена к нам больше не сунуться, то, что они хотели узнать — уже узнали, то, что хотели найти — уже нашли.
Сегодня по расписанию академических занятий не было, и единственное, что хотелось делать — это большое и жирное ни-че-го. Я бы прогулялась с Леей по прибрежной полосе, забрала бы готовый заказ у швеи, и наверняка посетила бы городскую аптеку (безусловно можно было бы воспользоваться академическим лазаретом, но тогда бы пришлось объяснять происхождение ранения Габриэль) дабы пополнить свои запасы. Но голод не тётка, а мы пропустили не только завтрак, но и ужин поэтому сейчас буквально перепрыгивая ступени, торопились в столовую.
В столовой было не протолкнуться, но гул голосов моментально стих, стоило нам появиться на пороге. В отличие от Габриэль выросшей в нормальной семье, если родителей, снабжающих власть имущих любовницами в принципе, можно считать нормальными, читать во взглядах гремучую смесь из презрения, ненависти и зависти мне было не впервой. А вот соседка заметно стушевалась, да так, что мне пришлось подтолкнуть замершую мраморным изваянием Рыжулю под возобновившиеся с новой силой шепотки.