— …неправомерно, — услышала я обрывок фразы, когда дверь отворилась. В допросную, как к себе домой вошёл седовласый, статный мужчина. Кивком он поприветствовал следователя и очень выразительно посмотрел на наручники, сковывающие мои запястья. — Это было столь необходимо?
Следователь замялся, бросил ненавидящий взгляд на мужчину и поднеся ключ к замку-фиксатору, разомкнул оковы.
— Неужто вас на столько испугала мирна Самерхольт? — саблезубо улыбнулся легат. Ну а кто, собственно, еще бы мог прервать допрос. — Мирна арестована? Ей предъявлены обвинения?
— Нет, — проскрежетал зубами следак. — И нет.
— Так какого рожна Борк, вы обращаетесь с ней, как с преступницей? — и уже мне. — Мирна, у вас есть возражения против моей кандидатуры — как вашего законного представителя?
В проеме двери замаячила знакомая фигура.
— Эм…нет. — В любом случае легат хоть и представляет мои интересы, лояльность его зависит от того, кто ему платит, а значит придется раскошелится мне.
— В таком случае, — тот демонстративно подал мне руку, и я с благодарностью приняла её. Ну и последний ржавый гвоздь, забитый в гроб почившего самодовольства дознавателя Борка. — Кстати, некоторое время назад пойс пришли в себя и полностью подтверждают показания мирны Самерхольт, поищи подозреваемого в другом месте, здесь тебе ловить точно нечего.
Мы вышли из допросной и едва за нами закрылась дверь в стену ударилось что-то тяжелое, разбиваясь на тяжелые осколки. А меня сжали в крепких объятиях, притянув к крепкому телу, но в этих объятиях не было страсти, лишь нежность и забота.
— Благодарю вас, Арно, — слегка кивнул легату Теомир. Они обменялись чисто мужскими, с толикой горчащего превосходства, взглядами и двинулись к выходу. Тео тащил меня на буксире, буквально волоча в кадетское крыло, а я решала, нравится ли мне роль беспомощной жертвы и поняла — нет. Не нравится.
— Мирн Арно, — остановила я легата, — я бы хотела здесь и сейчас уточнить пару моментов.
— Я весь внимание, — хитро улыбнулся легат, останавливаясь напротив. Тео тянул, но я вросла ногами в пол и не поддавалась.
— Вашим клиентом являюсь я или мирн? — Я кивнула на обреченно застывшего верса.
— Фактически, я представляю того, кто мне платит, — подтвердил мои догадки Арно.
— В таком случае теперь плачу вам я, и мне бы хотелось нанять вас без посредников, так сказать. — Мужчина поклонился, и протянув мне матовый прямоугольник визитки, свернул на одну из присыпанных кварцем дорожек парка. Адрес и часы работы легитимной конторы «Арно и сын» были выполнены в черно-белом на бледно-сером, просто и лаконично.
И уже брюнету:
— Тео…я благодарна…ты даже представить себе не можешь на сколько, — и повинуясь порыву потянулась к его губам, мимолетным касанием.
Горячие и сухие.
Со вкусом белого кофе и перца.
И я отступила.
Длинная прядь упала на лоб, и я в заботливом порыве аккуратно заправила её за ухо. Тео дрогнул и желваки заиграли на острых скулах.
— Ну что же ты делаешь, Эва? — выдохнул верс, на мгновенье замерев, и проиграв битву с самим собой, обрушил на меня нерастраченную страсть глубокого поцелуя.
Жесткие губы пленили мои, горячий язык сладко мазанул по краю, затем смелее. И еще. Проникая глубже.
Я застонала, впитывая нежданную ласку, а меня целовали, выпивая, опустошая. Его ладони крепко прижимали меня, опаляя нежданной лаской, а я растворялась в нем, словно льдинка в горячем чае. Голова кружилась, колени подгибались, и я застонала в его рот, обнимая, притягивая крепче, запуская, запутываясь пальцами в волосах.
Я так растворилась в поцелуе, что не заметила, что мы больше не одни.
Надо отдать Тео должное, он прикрыл меня от группы версов, отпускающих скабрёзные шуточки и дуэтом насвистывающих бульварную песенку фривольного содержания.
— Решил перепробовать всех? — узнала я голос. С самого возвращения Ор буравил меня ненавидящим взглядом и вел себя так вызывающе, словно вину на свой проигрыш он возлагал исключительно на меня. — Как закончишь — маякни, встану в очередь, надеюсь она не слишком длинная. Я нетерпеливый.
В своей занятости я упорно избегала слухов о том, что некоторые пойс дабы не остаться за бортом, пропускают чрез свою постель вереницу партнеров, силясь поймать того самого, на примитивнейшую из уловок — энергетическую совместимость. Уж коли «чудо произошло» от пойс версу не избавиться, потребность в близости будет только нарастать, причём обоюдно.
Но подобный способ считался грязной подлостью, нечестной игрой. Это как вынудить мужчину жениться, угрожая тюрьмой за мнимое изнасилование, и все же самые отчаявшиеся шли на этот шаг, наплевав на общественное порицание.