Громкий шёпот, знакомый смех, суетливый шорок, влажные звуки…
Как извращенец-вуайерист, смакующий каждую деталь, я жадно вбирала увиденное, силясь запечатлеть любые подробности в памяти и ничего не упустить. Отброшенная и скомканная в спешке одежда, гибкое сплетение влажных от усердия идеальных тел, вздохи и стоны.
Закрывая партнершу широкой спиной, мужчина прижимал ту к стене и забросив одну из её белоснежных, стройных ног себе на предплечье второй рукой упирался в стену. Он вбивался в нее со всем неистовством, вдавливая в мраморную стену податливое тело. Розовые пальчики запутались в его волосах, притягивая голову любовника всё ближе.
Их рты сплелись в жадном поцелуе, распаляющем и страстном…
И пока я бежала в комнату, не разбирая дороги, пред моими глазами стояла картина искаженного страстью лица моей сестры, жадно хватающую вдруг ставшим дефицитным воздух и неистовым Тео, продолжающего с хрипом вбиваться в мягкую плоть и выдыхающего ненавистное «Беееееекккиииии» в тот момент, когда он достиг экстаза.
Глава 24
Когда жизнь преподносит тебе сюрприз, не бойся броситься в него с головой.
Меня разбудил нервный стук в дверь.
Кто-то (а это явно была Габи, поскольку настойчивый грохот раздавался во внутренних покоях) долбился так, что казалось косяк не выдержит и поддастся. Я с трудом перевернулась на другой бок, охая, словно двухсотлетняя старушка и спустила онемевшие ноги с кровати. Одна туфля лежала на полу, а вот вторая так и осталась на ступне, как же меня вчера накрыло, что я спать легла не то, что, не раздевшись, но еще и не разувшись.
Голова раскалывалась невероятно, я взглянула на пустую бутылку из-под асбента и застонала…
Я медленно, стараясь не делать резких движений, сползла с кровати. Доковыляв как есть, в одной туфле, я уперлась головой в дверь, мучительно соображая, что же делать дальше.
— Открывай, — копошилась под дверью Габриэль, и с размаху впечатала кулак в то место, где отдыхал сейчас мой многострадальный лоб, — я принесла водички.
— О дааааа, — прохрипела я и осторожно повернула защелку. Габи стояла в пижаме и шёлковом халатике, протягивая мне запотевший графин. В воде плавали листочки мяты и лимонная цедра. Я присосалась к его носику, жадно глотая ледяную жидкость. Отдуваясь, я вернула почти пустой графин подруге и прохрипела: — Как ты догадалась?
— Уж прости подруга, но запашок такой убойный, что с ног валит. Даже через закрытую дверь.
— А мне ничё так, — прохрипела я и поковыляла обратно, по пути метнув вторую туфельку к сестричке. Кажется водой я догналась и меня накрыло хмельной эйфорией. Похрюкивая от увиденного в зеркале (сама не могла понять, то ли плачу, то ли смеюсь) я плюхнулась обратно на постель и с блаженством вытянулась вновь.
Габи сочувственно поцокала и вышла, чтобы вернуться через пару минут с конвертиком размолотой травки от похмелья. Подруга помогла мне выпить порошок, беспрерывно цокая, словно метроном. Мне же хотелось, чтобы она заткнулась, а еще лучше свалила и дала мне отоспаться.
— Рассказывай, — приказала она, усаживаясь в обитое телячьей кожей кресло. Нет, вы только на неё посмотрите, разок потанцевала с правителем, а уже мнит себя Императрицей.
— Уйди а? — попросила я, и о чудо, она действительно ушла. И довольно быстро.
Но счастье моё не могло длиться долго — она тут же вернулась. С плоской оловянной чашей, в которой раньше лежали конфеты. И очень вовремя.
— Небо, я думала это бархотки, — склонялась я в очередном позыве над чашей.
— Держи карман шире, это — лисий стон, — сочувственно погладила меня по голове Габи. Я бы прекрасно обошлась без её жалости, не напои она меня рвотным.
— За что? — вопрошала я. Откинувшись на кровать я поползла от этой паршивки. — Эээээ, вот уж нет. Обманутый однажды, уже не верит дважды. — Под шумок подруга пыталась впихнуть в меня вторую порцию антипохмелина, и поймав за ногу тащила назад. Плевать, что он абсорбирует алкоголь, я больше не могу.
— Эва, уже вечер, — огорошила меня подруга, — завтра в пять старт очередных учений. Пойдем, в купальнях уже, наверное, никого нет.
Контрастный душ, парилка, соляная пещера, серная ванна — и спустя пару часов я была как огурчик.
Бочковой такой корнишон.
С душком.
— Зачем ты так напилась, милая? — спросила меня подруга, расчесывая волосы. Я лишь пожала плечами не желая вдаваться в подробности. Всё то время, что нахожусь в относительном сознании, я старалась гнать от себя мерзкие воспоминания, но помогало мало. А уж говорить об этом я не собиралась в принципе, даже с Габи.