Из сердца города донеслись вопли и злые насмешки.
Глава 34
ПЕРЧАТКА ВЕНЕРЫ
— Вы могли сейчас быть покойником.
Коренастый, бескомпромиссный, чернобородый, сэр Питер Кэрью, предводитель рыцарства, пытался сокрушить меня своим презрением.
— Валялись бы сейчас, как падаль в грязной луже. Это вы понимаете?
Я молчал.
— И все ради какого-то знахаря и его ведьмы, — не унимался Кэрью. — Рассказы о вашей учености, похоже, сильно преувеличены. У вас мозги мягкие, как кусок дерьма.
Питер Кэрью и его спутники приехали около полудня из Тонтона, где они задержались на ночь. Он, Дадли и я сидели в гостиной «Джорджа» одни, и на столе перед каждым из нас стояло по бутыли ядреного сидра. К своему напитку я даже не прикоснулся. Сделав глоток, Кэрью выплюнул его на каменный пол.
— Уж не думаете ли вы, что в этой дыре все как в Лондоне?
— При нынешнем состоянии города, — заметил Дадли, — любой усомнился бы в этом.
— Я только хочу сказать, что закон тут с острыми зубами, лорд Дадли. С острыми зубами.
Остывающий пот холодил мне кожу. Одетый лишь в то, что осталось от потрепанного полотна ночных видений, я несся очертя голову по улицам города мимо церкви Крестителя, пока дьявольский холм не встал на моем пути. Я был почти убежден, что, догнав их, смогу остановить. И вернуть ее.
Но они исчезли. Вместе с ней, и я теперь просто жаждал наброситься на Кэрью и повыдергать ему бороду, прядь за прядью.
Дадли предупредил меня грозным взглядом. Он полагал — и, должно быть, не без причины, — что Кэрью только и ждал подходящего повода, чтобы швырнуть меня на каменный пол.
Поэтому я сохранял спокойствие.
— Я так понимаю, сэр Питер, что до роспуска монастыря правосудие в городе отправлял аббат. Сколько ведьм он изловил?
Дадли сердито посмотрел на меня.
— Это не дело, — сказал я. — Файк возомнил себя божьим ставленником для надзора за религиозным культом в городе, и это опасно…
— Для надзора за колдовством, — перебил меня Кэрью.
Сегодня я больше не желал ввязываться в бесполезные споры о том, что считать колдовством.
— Послушайте, доктор, — сказал Кэрью. — Насколько известно мне, никто из тех, кто предстал перед судом за колдовство, не был совершенно безвинен.
— Просто…
— Выслушайте меня. Этого требует народ. Люди не могут удержаться от того, чтобы не прикоснуться к божественному. — Опустив руки на колени, он откинулся на спинку стула. — В наших краях, доктор, жизнь и религия, с тех пор как мы послали подальше первосвященника Рима, стали простыми и непритязательными. По субботам ходишь в церковь, стоишь там часик на коленях, думаешь, с кем проведешь следующую ночь, и — если ты не викарий и не епископ — идешь по своим делам. У меня нет времени на тех, кому этого мира, пока они пребывают в нем, недостаточно. Что же касается вашей ведьмы…
Он с отвращением отвернулся. Дадли опустил веки, и выражение его лица сказало мне: «Не заводись». С улицы донесся шум, и Дадли вздрогнул, покосился на окно, но не сдвинулся с места.
— Я только хотел сказать, Кэрью, — елейно произнес он, — что если она и прибегла к помощи демонов, чтобы выгнать мою лихорадку, то это намного лучше пиявок.
Он не имел в виду ничего дурного, однако упоминание о демонах было лишним. Голоса на улице продолжали кричать, и я не удержался: встал и подошел к окну, но стекло было скверным и мутным. Оба моих собеседника остались сидеть.
— Я был о вас лучшего мнения, — сказал Кэрью. — В самом деле, какая была бы польза для человека с репутацией колдуна прилюдно выступать в защиту признанной некромантки?
Я тяжело опустился на стул.
— Джона никто здесь не знает, — резко заметил Дадли. — Но если его имя стало бы всем известно, то я знаю, от кого…
— Почему некромантка? — перебил его я.
Кэрью наконец повернулся ко мне и расплылся в широкой бородатой улыбке, обнажив черный просвет на месте выбитого зуба.
— Вы ничего об этом не знаете, доктор?
— Мы оба об этом не знаем, — быстро отозвался Дадли.
— Это при том, что убили вашего слугу? Ах да… вы ведь, кажется, захворали, милорд?
— Сейчас мне уже лучше, Кэрью.
— Некромантия, — заметил я.
— Я, конечно, не такой знаток, как вы, доктор, но если свежий труп используется для приманки духов…
— Какие имеются доказательства, что эта женщина причастна к убийству?
— У нас есть орудия убийства! На них осталась кровь!
— Так, но чья это кровь? Это инструменты ее отца, кажется? А он в ту ночь проводил операцию.