— И все-таки эта женщина делает порошок. Знаю, знаю… таким, как ты, он высвобождает сознание и придает ясности мысли. Но к концу дня ее мать болталась на висилице, как ведьма. И вместо того чтобы бросить это занятие, твоя… первая любовь избрала путь своей матери. Вот что они скажут — так скажет судья. И даже ты не можешь этого отрицать.
— Путь врачевания благороден.
Мы прошли еще немного и приблизились к вершине холма, откуда открывался вид на город и монастырь. Остановились возле одинокого тернового дерева, и я опустился на траву.
— Думаешь, Кэрью замешан в этом?
Дадли задумался, устраиваясь между корнями дерева.
— Грубоватая прямолинейность в характере Кэрью. Он будет поддерживать Файка, потому что тот представляет закон. Если Файк подтасовал улики против аббата… тогда были трудные времена, да и аббат все-таки был закоренелым папистом.
— Но ты-то сам веришь в его причастность?
— К заговору против аббата?
— Меня больше интересует случай Кейт Борроу.
— Кэрью не заговорщик. Он человек действия. Хотя, думаю, что предпочитает менять образ, когда это продиктовано стратегией. Он — солдат. Прагматик. Для него хороши все средства.
— Я даже знаю, откуда взялись те кости, — сказал я.
— Думаешь, они из тех оскверненных могил, о которых нам рассказывал Кэрью?
— Скорее, их дал Бенлоу, торговец костями. Я выясню это.
— Выбьешь из него правду?
— Потолкую с ним.
— Тогда я… — Дадли поднялся с земли, отряхивая одежду, — отправлюсь в Батли, разыщу женщину, которая родила двойню.
Утром он тщательно вычесал бороду, и его усы снова начинали вытягиваться и завиваться, словно в знак того, что здоровье возвращалось к нему.
— Могут возникнуть трудности, — предупредил я.
И рассказал о боязни Монгера, что та женщина, под давлением родственников, может отказаться подтвердить слова Мэтью Борроу.
— Мой дорогой Джон, — Дадли расчесал пальцами лоснящиеся волосы, — клянусь, еще не родилась та женщина, которая откажет Роберту Дадли.
Когда мы вернулись в трактир, на сердце у меня чуть полегчало. Дадли зашел в конюшню готовить лошадей и седла; я же сразу отправился на поиски Ковдрея — ведь это он первым указал мне на торговца костями.
Я нашел Ковдрея в пивном зале, где он занимался уборкой — широко раскрыв окна, оттирал рвоту с половых плит.
— Занимаетесь женской работой?
Ковдрей грубовато улыбнулся, вытирая руки о суконный передник. Я пододвинул к себе табурет и присел.
— Знавали времена и похуже?
— Некоторые требовали, чтобы я наливал им бесплатно, — ответил Ковдрей. — Такого я не припомню.
— Наливали?
Он оставил мой вопрос без ответа.
— В саду Нел Борроу нашли чьи-то кости, — сказал я.
— Что вы хотите от меня услышать, доктор Джон? Костей тут полно.
— Правда ли то, что говорят насчет осквернения могил?
Ковдрей сунул метлу в ведро.
— Раскопали могилу Большого Джейми Хокса. Сломали гроб. Кости разворошили.
— А старые могилы?
— Лет пятнадцать-двадцать тому.
— Косто… — Я не решался спросить. — Бенлоу…
— А… — Ковдрей нетерпеливо мотнул головой. — Кто знает? Может, ему опять понадобилось бедро святого Дунстана. Он продал их уже с сотню. Знаете, когда я первый раз рассказал вам о нем, наверно, я выразился яснее, только я…
— Знали меня недостаточно хорошо, чтобы назвать его мошенником?
— Примерно так, — ответил Ковдрей.
— У него рискованное занятие.
— Может быть.
— Вы, наверно, считаете его везунчиком, раз ему столько времени удается избежать ареста. В иных местах церковь не стала бы смотреть на подобные дела сквозь пальцы. Даже здесь, в такие-то времена…
— О, теперь он уважаемый торговец овчиной, доктор Джон.
— Однако все знают, что он хранит в подвале.
— Я так понимаю, вы хотите меня спросить, — ответил Ковдрей, — предпочитают ли некоторые господа, наделенные властью, делать вид, что не замечают определенные занятия мастера Бенлоу?
— Взамен на… некоторые услуги?
— Кое-кто так и думает.
— А где он берет эти кости? В принципе?
— Доктор Джон…
— Вас это не коснется, Ковдрей, я обещаю.
— Ай… — просипел он, вытирая тыльной стороной руки нос и губы. — Обещанного три года ждут.
Яркий солнечный свет лился сквозь открытое окно, и даже грубая щетина Ковдрея переливалась золотом. Я выдержал паузу.
— Большинство костей Бенлоу покупает, — ответил Ковдрей. — Чаще у бедняков, которых нужда заставляет по ночам раскапывать могилы или вламываться в заплесневелые гробницы. Он не занимается грязной работой. Снимает сливки.