О мой Бог.
Кое-что, вероятно, являлось правдой.
То, что доктор поздно вернулся домой, сильно устал и бросил свою сумку под лестницей, где так же обычно оставляла свои инструменты и его дочь.
В ту ночь инструментами доктора, похоже, никто не пользовался. Борроу открыл дверь, чтобы показать нам место, где они хранились. Тесное помещение с узкой деревянной приставной лестницей.
— У вас не было причин доставать их оттуда, — сказал я, — до тех пор, пока на другой день…
— С какой целью? Они были чистыми. Накануне ко мне не приходил никто, кому бы потребовалась операция.
— Стало быть, кровавые следы на ножах?..
— Человек Файка вытащил сумку и передал ему, и он спросил: «Что это такое? Чья это кровь?» Он вынул нож, и я увидел, что на нем кровь, и ответил… первое, что пришло в голову. Только Файк меня все равно не слушал. Как я уже вам говорил, он нашел, что искал. И был удовлетворен.
— Как вы догадались, что окровавленные инструменты принадлежат Нел?
— Мои все еще лежат здесь. Чистые.
— Вы видели там инструменты дочери перед тем, как Файк нашел их?
— Нет. Их быстро передали из рук в руки и вынесли за дверь.
— Тогда как же вы поняли, что эти ножи — ее? А не чьи-то еще, которые мог принести Файк и… и подложить вам?
Слова не успели слететь с языка, а я уже понимал, что пытаюсь зацепиться за воздух.
— В таком случае… где же тогда инструменты Элеоноры? — ответил Борроу. — Доктор Джон, я благодарен вам за то, что вы пытаетесь нам помочь, но боюсь, ваш друг прав. Я солгал… и не очень удачно.
— Она убила моего слугу? — вмешался Дадли.
Борроу тотчас посмотрел ему прямо в глаза.
— Конечно же, нет. Как могла женщина…
— Тогда кто?
— Не знаю.
— Она не могла одолжить свои инструменты кому-то, кто вернул их в таком состоянии?
— Я не знаю.
— Кому она могла бы одолжить инструменты, доктор Борроу?
— Мастер Робертс, если бы я это знал, то назвал бы их имена без колебаний. Должно быть, кому-то, кому она доверяла. Может, именно поэтому она не говорит мне… Не говорит никому.
— Она выгораживает кого-то?
Борроу только пожал плечами. Во мне теплилась последняя надежда на невиновность Нел, хотя веры оставалось все меньше. Ведь получалось, что она должна была передать инструменты и потом принести их домой, не смыв с них кровь?
— Того, кто, совершив преступление, не помыл инструменты, чтобы избавиться от улик, — продолжал Дадли. — Не отнес их на реку… или к одному из местных источников.
К Кровавому источнику, горько подумал я. Борроу взглянул на Дадли, закачал головой, и я понял, что перед стариком стояла трудная дилемма. Лучше промолчать, чем раскрыть самую страшную ложь.
— Кого она хотела бы защитить? — спрашивал Дадли. — Ради кого она готова пойти на смерть? У нее есть любовник? — Он даже не взглянул на меня.
— Отец, — ответил Борроу, — всегда узнает об этом последним. Особенно если у него редко бывает время на разговоры с дочерью.
Дадли бросил на меня взгляд. Его глаза говорили, что мы выяснили все, что могли, и нам пора уходить, но теперь я не мог уйти.
— Вы рассказали нам все? — продолжил я. — Все, что могло бы помочь?
— Доктор Джон… — Я заметил в нем первые признаки раздражения. — Откуда мне знать, что могло бы помочь?
Я мысленно вернулся к событиям грозовой ночи, случившимся в моей спальне.
— Хорошо… подумайте вот над чем. По убеждению Нел, казнь ее матери устроили потому, что она хранила некое доказательство… возможно, свидетельство причастности сэра Эдмунда Файка к предательству аббата Уайтинга.
— Похоже, доктор Джон, вы очень хорошо познакомились с моей дочерью. Да еще за такое короткое время.
— Вы верите в это?
Борроу ответил не сразу.
— Нет… не верю. Смерть Уайтинга и самый способ его казни, должно быть, на совести Томаса Кромвеля. Приказ отдал он. Файк тут ни при чем. И я сомневаюсь, что у Кейт могли оказаться так называемые доказательства. В бумагах, которые остались после нее, нет ничего… стоящего. Да и сама она, разумеется, никогда ничего не говорила мне об этом…
— Но, как вы сами сказали, у вас много работы. И совсем мало времени на раз…
— Вы поняли слишком буквально, — спокойно ответил он. — Дочь сказала бы мне. Возможно, я и не разделял религиозные убеждения Уайтинга, но ценил аббатство, как средоточие знаний.
— Ваша жена и аббатство…
— Она была в долгу перед монахами, доктор Джон, все очень просто. Кейт не получила образования в детстве. Монахи научили ее грамоте.