— Даже если ты не в силах побороть болезнь. Пусть все идет своим чередом. Я задерну занавески.
— Оставь их.
Я был в дверях, когда Дадли окликнул меня.
— Джон… — Он повернулся на бок, чтобы видеть меня. — Тело Мартина…
— Да, я… Мне найти плотника и заказать гроб? Заберем тело в Лондон?
Дадли закрыл глаза.
— Сердце, — вымолвил он. — Мы заберем домой его сердце.
У подножья лестницы меня встретили Ковдрей и молодой человек лет восемнадцати от роду. Юноша сказал, что прибыл из Бристоля и привез письмо.
— Из Лондона, сэр, — добавил он.
Печать я узнал сразу и попросил Ковдрея накормить гонца сытным завтраком с пивом, а плату записать на счет мастера Робертса.
— Я нашел вам Джо Монгера, — сказал Ковдрей.
— Простите… кого?
— Кузнеца. Вы спрашивали меня вчера.
Вчера: прошлая жизнь.
— Он сейчас во дворе, доктор Джон. Я позвал его подпилить копыта старому ослу.
— Благодарю вас. Полагаю, я должен вам. Пожалуйста, добавьте к нашему счету. — Я кивнул гонцу. — Благодарю и тебя.
— Будете писать ответ, мастер?
— Возможно. Ступай, поешь. Не спеши.
Головная боль еще давала о себе знать. Пройдя через пропахший пивом коридор, я оказался у задней двери с маленьким, затянутым паутиной оконцем над ней. Прислонившись спиной к двери, я сломал печать на письме.
Бланш Перри. Должно быть, она написала его почти сразу после нашего отъезда из Лондона, раз оно так скоро дошло до нас. Я развернул бумагу и поднял листок к окну.
Странно. Написано с непосредственностью, шедшей вразрез с обычной чопорностью Бланш, и в письме она обращалась ко мне с простотой, которой я не наблюдал прежде за этой строгой и целомудренной женщиной.
Братец,
Не все ладно с нашей доброй сестрой. Ее ночи полны кошмаров, а дни — тяжких мук.
Вот что я узнала: нашей сестре стало известно о страшных пророчествах, и ей сказано, будто Моргана не оставит ее в покое до тех пор, пока героического предка королевы не погребут во славе. Потому я умоляю вас ускорить решение этого дела и поскорее прислать мне весточку о том, как продвигаются ваши поиски.
По понятным требованиям безопасности письмо не имело подписи, но намек был ясен.
…она не обретет покоя.
Миссис Бланш. Она родилась недалеко от тех мест, откуда родом и моя семья — в области, пострадавшей во время разрушительных англо-уэльских войн. Затем те края разорила жестокая война Ланкастеров против Йорков, когда роды вероломно предавали друг друга и сосед шел на соседа.
Осторожные, как никто другой, жители пограничья раскрывают свои карты, если только на горизонте появляется непосредственная и страшная опасность. Однако самоотверженная преданность Елизавете толкала Бланш на отчаянные поступки.
Потому я умоляю вас ускорить…
Я прочел письмо еще дважды. Слово «пророчества» моментально напомнило мне о памфлетисте с павлиньими перьями на шляпе: «Узнайте о конце света!»
Пророчество. Любое пророчество большей частью высосано из пальца. Оно вытекает из ночных кошмаров субъекта и собственных стремлений пророка. Никогда, никогда не путайте его с древним учением астрологов, наблюдающих за движением космоса, на основании чего можно строить только предположения о возможных событиях.
Как же ошибался мой сосед, Джек Симм, заявляя, что у всех монархов кожа, как у ящерицы! В действительности королевская кожа бледная и нежная, словно розовый лепесток, и кровоточит, даже если вы подуете на нее, а ветер пророчеств холоднее любой зимней вьюги.
Я говорю вам: не бойтесь пророчеств, опасайтесь только пророков. Во всяком случае, тех, кто заявляет что-нибудь вроде: «До тех пор, пока ее героический предок не упокоится…»
Предок — это Артур.
Моргана?
Королева-колдунья артуровских преданий, предводительница печальных женщин, которые, по легенде, отвезли лодку с Артуром на остров Авалон. У меня почти не возникло сомнений, что Бланш здесь подразумевала мать королевы. И по моим ощущениям, завуалированная ссылка не принадлежала самой Бланш — у той недоставало воображения, — но была заимствована ею из составленного кем-то пророчества.
Анна Болейн. Несчастная, кровавая Анна Болейн — такая же ведьма, как и миссис Борроу. Чья мать…
О, мой Бог, что было известно об этом мне? Что известно любому из нас? Колдовство — по крайней мере белая магия — часто лишь состояние веры, особый подход к достижению примерно тех же духовных целей, к которым стремимся мы все, как христиане. Но для католика пресловутое «лютеранство» Анны Болейн служило худшим образцом магии. Черной магии.