Кузнец повернулся, и наши взгляды пересеклись.
— На чьей стороне вы, доктор Ди? — тихо прошептал он. — Ибо во всей Англии не найти другого такого города, который был бы так близок вашему сердцу.
Глава 22
ЧЕРНЕЕ САЖИ
Порой я склоняюсь к мысли о том, что, несмотря на свою образованность, я все еще как дитя, незрячее и несмышленое. Я рано уселся за парту и лишь изредка отрывал глаза от своих книг. Теперь я часто чувствовал, что моя личность не получила должного развития, из-за чего я с трудом понимал мир вещей, о которых с такой легкостью судачили менее образованные люди. Ребенок тридцати двух лет от роду. Дадли знал это. «И как только тебе удалось выжить в трущобах Парижа и Антверпена…»
Объяснение было простым: я никогда не бывал ни в трущобах Парижа, ни Антверпена. Только в лекционных залах да библиотеках.
Теперь я робко брел по улицам, словно голый, и следом за кузнецом вошел в дешевый, тесный трактир на окраине города. В его темной, провонявшей сидром утробе я примостился в углу возле замазанного сажей камина, под провисшим между балками закоптелым потолком. Голова пухла от вопросов, задавать которые мне не хотелось.
Забившись поглубже в тень, я проводил взглядом девицу примерно пятнадцати лет, разливавшую сидр из глиняного кувшина. Затем перевел глаза на Монгера, ждавшего в очереди позади двух мужчин, похожих на крестьян. Еще четверо сидели на табуретах за другими столами. Насколько я успел услышать их разговоры, речь шла только о ценах на шерсть и овчину. Вскоре Монгер присоединился ко мне. Поставив две кружки сидра на стол, он уселся на низенький трехногий табурет напротив меня, заправил за уши тонкие волосы.
— Мне рассказала Нел, — объявил он.
— Что?
Монгер пригубил сидра, проявив ту же сдержанность, что и Вильям Сесил за бокалом изысканного вина.
— Местный люд с любопытством следит за вашей деятельностью. Между искателями расходятся памфлеты и разные слухи.
Памфлеты. Боже, помоги мне.
— Но, как вы, наверно, успели заметить, — продолжил Монгер, — для большинства жителей этого города слово «колдун» не имеет ничего общего с оскорблением.
Огонь в камине шипел желтоватым пламенем. У меня пересохло в горле, но пить я не мог.
— Человек в горячечном бреду, — сказал Монгер, — редко бывает осторожен в высказываниях. И даже под пьяным дурманом склонен обращаться к другу по имени.
— Ах, вот что.
Я хлебнул немного крепкого сидра.
— Разумеется, одного имени недостаточно, — продолжал Монгер. — Многие носят одинаковые имена. В самом деле, бедная Нел сначала тоже не могла поверить своим ушам.
— Кому еще она рассказала?
— Только мне. Сначала несла всякую чепуху… в расчете на то, что я смогу подтвердить ее догадку.
— Похоже, вы полагаете, что вам это удалось.
— С некоторым риском, по правде сказать. А вдруг вы все же оказались бы агентом королевы?
— Я и есть агент королевы.
— Да, — сказал он. — Это то, что нам нравится в вас.
В нашем углу было слишком темно, чтобы я мог разглядеть лицо кузнеца, но я почувствовал, что он улыбнулся.
— Да и что может знать простой чиновник, — добавил он, — об Агриколе-лозоискателе?
При других обстоятельствах я, возможно, посмеялся бы от души. Мне все стало ясно теперь. Тому, что тревожило меня, нашлось объяснение. Откровенный рассказ Элеоноры Борроу:
«Лучше всего высаживать в новолуние и собирать при полной луне… Они обладают силой… О, не слишком ли я приблизилась к ереси?»
И Монгер… стал бы он показывать магическую библиотеку Эммануэля Уорти человеку, для кого подобные книги — ересь? Стал бы он показывать мне каждого уличного провидца Гластонбери, если бы сомневался во мне?
— Мы оба, Нел и я, допускаем, — тихо говорил Монгер, — что доктор Джон Ди скорее человек науки, чем охотник за привидениями. Однако странно, что человеку, известному широтой своих знаний, понадобилось приезжать в убогий городишко лишь затем, чтобы составить опись жалких останков былого величия.
Теперь я оказался в сложном положении. Если я не сумею удовлетворить любопытство кузнеца, он может выдать меня кому захочет. Хотя бы тому же Эдмонду Файку, для которого различие между наукой и магией почти незримо.
— Вы не так далеки от истины, — ответил я.
Надеясь на то, что Дадли в горячке не называл себя королевским шталмейстером, я хотел было рассказать кузнецу чуть больше об истинной причине нашего приезда, как вдруг деревянная дверь кабака скрипнула и приотворилась узкой полоской света. В щели показалась тень, будто заглядывая внутрь, затем дверь отворилась чуть шире, и в зал проскользнула женщина. Быстро прикрыв за собой дверь, особа с прядями седых волос, торчащими из-под драного чепчика, плотно прижала ее своим задом.