— Ненавидел.
— Да, ну, я — мудак, — сказал он. — Но это никогда не было связано с тобой.
Я фыркнула, но всё равно не отстранилась.
— Я злился на себя за то, что провалил миссию, за то, что позволил своей команде поставить всё на кон ради меня и Трея. Я не был уверен, что Мадам посчитает, что найти тебя стоит всех потерь.
Воспоминание о ноже Мадам, вспоровшем его живот, промелькнуло в моём сознании, и я содрогнулась.
— Всё ещё холодно? — спросил он, разворачивая нас так, чтобы тепло от печи согревало мою спину, не отпуская меня.
— Я просто вспоминала, как она тебя порезала, — с печью за спиной и его грудью спереди по мне понемногу растекалось тепло.
Теперь он содрогнулся:
— Боги, я был уверен, что умру.
Я обдумала его слова минуту, удивлённая:
— Ты думал, что я не стану тебя исцелять?
— Честно говоря, я до конца не был уверен, что у тебя действительно есть силы, — он помедлил. — Но да, часть меня думала, что ты можешь просто дать мне умереть за то, что я притащил тебя сюда.
Я попыталась представить, что было бы, откажись я. Мадам, скорее всего, убила бы нас обоих. Стало бы лучше умереть тогда?
— Не думаю, что смогла бы просто стоять и смотреть, как ты умираешь, — призналась я, вспоминая, как его рана мучительно напоминала мне о Дуне. Когда я пошла его исцелять, не было никаких колебаний — только отчаяние.
— Прости за все те разы, когда я напоминал тебе о Джаке, — сказал он.
Я отстранилась, глядя на него в ужасе, и он отпустил меня, засовывая руки обратно в карманы. Он смотрел на меня своими стальными серыми глазами — в их глубине было что-то мягкое и болезненное. Что-то уязвимое, чего я никогда раньше в нём не видела.
— Ты никогда не напоминал мне о Джаке, — сказала я, и голос прозвучал резче, чем я хотела.
— Разве? — мрачно спросил он.
— Нет, — ответила я. — Не напоминал.
Мы долго смотрели друг на друга. Он не выглядел убеждённым, и я попыталась подобрать более внятный ответ:
— Часто я предполагала, что ты поступишь так же, как поступил бы Джак, — наконец сказала я, — но ты никогда так не делал.
— Ты всё ещё хочешь быть с ним, а не здесь? — тихо спросил он.
Вина пронзила меня, когда я поняла, что он хранил в себе ложь, которую я бросила ему в гневе:
— Я врала, когда говорила это, — призналась я с гримасой. — Я сказала это только чтобы тебя ранить.
Его глаза изучали мои, но он ничего не сказал.
— Я видела, как он творил столько ужасных вещей, — слова сами полились из меня. — Он пытал людей, которых переправлял. Отрезал им языки, если они слишком громко кричали, и… и делал куда худшее, если они его по-настоящему злили. Если я пыталась его остановить, он избивал меня, а потом заставлял неделями сидеть без еды. Он поставил клеймо на мне, когда узнал, что я тайком встречалась с Грифом, — чтобы я никогда не забывала, что принадлежу ему. Он был злом. — Мой голос дрожал так сильно, что я едва могла выговорить слова, но я хотела, чтобы он понял: он совсем не такой, как Джак. — Он… он впервые принудил меня, когда мне было четырнадцать, после того, как я попыталась сбежать. Ему нравилось причинять боль людям, Мак. Ты совсем не такой, как он, и… — мой голос дрогнул, — и прости, что заставила тебя думать иначе.
Мускул на его челюсти снова дёрнулся:
— Впервые? — повторил он опасным голосом.
Я не могла выдавить больше ни слова, поэтому просто кивнула, сжимая дрожащие руки по бокам. Я боялась увидеть жалость на его лице, но в глазах сверкала лишь ярость.
— Хотел бы я, чтобы он был жив — я бы убил его. Медленно, — пробормотал он.
Трей говорил почти то же самое.
Несмотря на тяжесть, горе и ужасные воспоминания, теснившиеся в сознании, мне пришлось бороться с желанием улыбнуться. Боги, может, я и правда сошла с ума. Я была сломана. И чем сильнее я старалась сохранить серьёзное выражение лица, тем больше уголки моих губ ползли вверх. Его взгляд сосредоточился на моих губах, и удивление немного развеяло тьму в его глазах.
В конце концов, я сдалась и позволила себе ухмыльнуться, как сумасшедшая.
— Возможно, это самое приятное, что ты когда-либо говорил мне, — произнесла я.
Он моргнул, а затем на его лице медленно расплылась ответная улыбка. Боги небесные, у Мака были ямочки! Я не была уверена, видела ли когда-нибудь его улыбающимся — раньше он лишь слегка усмехался.
— Ну, чёрт, надо будет поработать над этим, — сказал он.
«Впусти их».
— Ненавижу быть здесь одной, — слова сами сорвались с моих губ.
На мгновение он выглядел озадаченным, но затем на его лице отразилось понимание:
— Так вот почему ты не спишь?
Я нахмурилась:
— Я сплю.
Он бросил на меня раздражённый взгляд:
— Ночью?
— Ну… нет, — призналась я, чувствуя, как краснеет лицо.
— Тогда мы позаботимся о том, чтобы ты больше не оставалась здесь одна.
Я удивлённо моргнула.
Он помедлил, а затем добавил:
— Хочешь, я останусь сегодня на ночь? Принесу спальник и посплю на полу.
Внезапная волна эмоций захлестнула меня, в глазах защипало.
— Это было бы здорово, — с трудом выдавила я.
Он улыбнулся:
— Пойду переоденусь и принесу его. Я скоро вернусь, хорошо? — Он направился к двери, но остановился и обернулся, чтобы посмотреть на меня: — Боунс?
Я подняла на него взгляд. Отблески огня играли на его лице и подчёркивали золотистые искорки в глазах.
— Ты часть моей команды, — произнёс он тем мягким голосом, который я слышала редко, — но ты ещё и мой друг. Ты не одна, понятно?
Глаза обожгло слезами.
— Понятно.
Он снова сверкнул ямочками:
— Сейчас вернусь.
После того как он ушёл, я поднялась на чердак, чтобы переодеться. Облегчение, разливавшееся по телу, кружило голову. Несколько месяцев назад я сочла бы это слабостью. Теперь я не знала, как это назвать, но, возможно, в этом было что-то хорошее. Туман, в котором я жила всё это время, немного рассеялся. Мне больше не придётся быть одной — и, может быть, сегодня я смогу рассказать Маку о другом человеке с силами. Я знала, что должна им об этом сказать, но раньше не могла ни о чём думать и заботиться из-за своего горя.
Я только подошла к своему комоду, когда услышала, как открылась дверь. Я остановилась и повернулась, чтобы вернуться к краю чердака, чтобы посмотреть, не забыл ли Мак чего-нибудь, но замерла на полпути, когда погас свет. Холодок пробежал по спине, когда я попыталась заставить глаза привыкнуть к темноте. Это был не Мак. Он бы так не выключил свет.
Я замерла в тишине, напрягая слух, — и тут слева донёсся едва уловимый шорох. Я наполовину обернулась, и паника захлестнула меня, но кто-то схватил меня, резко развернул и прижал спиной к высокому жилистому телу. Рука зажала мне рот, заглушая крик. На нападавшем были толстые перчатки — когда я попыталась его укусить, зубов не коснулась кожа. Я попыталась ударить его ногой в колено, готовая драться, но низкий голос жёстко произнёс мне на ухо:
— Не заставляй меня делать это силой, Эмбер. Твоё время вышло.
Сердце у меня замерло. Услышать своё настоящее имя впервые за двенадцать лет — это было словно болезненный электрический разряд, но голос оказался ещё страшнее. Даже спустя столько лет я его узнала. Я боялась снова его услышать с тех пор, как мне исполнилось десять.
— Свет, — негромко произнёс кто-то снизу, и через несколько секунд свет снова загорелся.
Он развернул меня лицом к себе, крепко сжимая плечи большими руками, — и я встретилась взглядом с зелёными глазами, точь-в-точь такими же, как у меня. В лице моего брата не было ни мягкости, ни доброты, ни любви — лишь жгучая ярость, обжигавшая меня насквозь.
— Думаешь, убежала достаточно далеко? — спросил Вольф.
Продолжение следует…