— Зачем?
— Ну же, Боунс!
— Прости, если я была слишком громкой…
— Клянусь богами, если ты сейчас же не опустишь лестницу…
Я сбросила одеяло, вытерла мокрое лицо и спустила лестницу обратно. Как только она коснулась пола, я забралась обратно на свой матрас, прижимаясь к стене. Сэм взлетел по лестнице, осматривая чердак прищуренными глазами, когда шагал ко мне, и я попыталась сгруппироваться.
— Прости. Это был просто кошмар, — сказала я так быстро, как только смогла. — Я буду тише…
— Подожди, что? — Он остановился, нахмурив брови, глядя на меня сверху вниз.
— Прости, — повторила я дрожащим голосом.
Сэм присел там, где стоял, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Я не сержусь. Я думал, кто-то здесь, наверху, причиняет тебе боль.
Я уставилась на него, смущение смешивалось с тревогой и затяжным ужасом из моего сна.
— О.
— Боги, ты думала, что я разозлился, из-за что ты вела себя слишком громко?
Я опустила глаза, мое лицо горело.
— Ты кричала кому-то, чтобы он остановился. — В его голосе слышалась резкость.
Мой сон снова всплыл в моем сознании, воспоминания о том, что последовало за этим, пытались воспроизвестись в моей голове. Если бы только отрезанный язык оказался худшим из того, что Джак с ней сделал. Я прикрыла рот дрожащей рукой, желая, чтобы меня не стошнило.
— Вдохни через нос, — проинструктировал он. — Медленно.
Я так и сделала, и мало-помалу мой желудок успокоился. В тусклом свете луны, проникавшем в окно, я не могла разглядеть выражения его лица, но он остался на месте и не пытался прикоснуться ко мне.
— Просто для справки, никто из нас никогда не рассердится из-за того, что ты проснулась с криком, но нам нужно убедиться, что с тобой все в порядке.
— Я же сказала, что со мной все в порядке, — пробормотала я.
— Да, ты часто это говоришь, — парировал он, и я увидела, как блеснули его зубы, когда он ухмыльнулся. — До сих пор с тобой ни разу не было все в порядке.
Некоторое время мы сидели молча, и я пыталась взять себя в руки, чтобы он ушел.
— Тебе часто снятся кошмары?
Они были у меня почти каждую ночь, но я пожала плечами.
— Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но Мак лично отобрал эту команду. Чтобы присоединиться, каждый из нас должен был поклясться жить по определенному кодексу, зная, что нарушение кодекса означает изгнание или казнь. Часть этого кодекса — не причинять вреда. Никто из нашей команды не причинит тебе вреда.
Я не знала, стало ли мне от этого легче.
— Мадам — гребаная сука, — сказал он, — но она позволяет командирам бригад управлять своими людьми. Так Мак нашел для нас место — безопасное место. И ты с нами, поняла?
Я подумала о Клэрити и ее синяках, о скелетообразном теле Ходжо и о человеке, который умер с криками всего несколько часов назад. Я хотела спросить Сэма, что насчет них, но у меня не было морального права. Я оставалась с Джаком двенадцать лет, пока он причинял боль и убивал людей. Кроме того, я здесь не останусь, так что мне все равно.
— Я дам тебе поспать, — сказал Сэм. — Но ты можешь оставить лестницу? Я обещаю, никто сюда не войдет.
Я коротко кивнула, и это его, похоже, удовлетворило. Он встал и направился к лестнице.
— Спокойной ночи, Пирожок, — бросил он через плечо.
В безмолвной темноте я легла на спину и с тревогой уставилась на лестницу, пока усталость снова не поглотила меня.
Следующие несколько дней я провела в страхе, что дверь откроется, Мак вернется и позовет меня обратно в сторожевую башню, но дни продолжали сменяться, а от него не было никаких вестей. В лечебницу стало приходить все больше людей, что в хорошем смысле не давало мне скучать. Возможность свободно исцелять людей была бальзамом на мою душу, но также приводила меня в замешательство. Я ненавидела Мадам и все, что происходило под сторожевой башней, но по мере того, как я все больше использовала свои силы, какая-то давно дремавшая часть меня, казалось, просыпалась и потягивалась, и это было приятно. Я пыталась убедить себя, что быстро привязалась к лечебнице, потому что раньше у меня никогда не было собственного помещения, но это не изменило моего отношения к маленькому деревянному зданию.
Команда Мака сбила меня с толку еще больше. Я не знала, что с ними делать, а они не оставляли меня в покое и не прекращали, блядь, болтать. Трей, Гриз и Сэм почти всегда были в лечебнице и путались у меня под ногами. Они шутили, дразнили, задавали глупые вопросы, и, казалось, им было все равно, когда я отказывалась участвовать или огрызалась на них, чтобы они убирались к чертовой матери и беспокоили кого-нибудь другого. Они не вели себя так, будто охрана лечебницы и приглядывание за мной были их работой. Иногда мне приходилось напоминать себе, что Мадам приказала им быть здесь. Они были охранниками, а не друзьями, независимо от того, насколько дружелюбно они себя вели.
Джакс нечасто приходил в лечебницу, а когда приходил, что-то приносил. Рядом со мной он вел себя тихо, но я часто слышала, как он разговаривает с другими снаружи. Сэм называл его «малыш», Трей — «младшим» и «блондином». Казалось, он не возражал против прозвищ, за исключением «малыш». Я часто слышала, как он кричал: «Мне пятнадцать! Я не ребенок!»
Иногда я мельком замечала его песочно-светлые волосы, и мое сердце екало, прежде чем я вспоминала, где нахожусь.
Я несколько раз видела Лану издалека, но все еще чувствовала обжигающий жар ее взгляда. Рэйвен все еще не сказала мне ни слова, но эта женщина могла выразить многое одним движением брови. Она ясно дала понять, что я ей не нравлюсь, но это было ожидаемо. Ни одна из них еще не заступила на дежурство, и я не могла не задаться вопросом, как их распределяли. Мак назначал смены или они вызывались добровольно? Я выглянула наружу из лечебницы, где бинтовала ногу мужчине. Я привыкла оставлять дверь открытой из-за жары. Как бы мне ни было любопытно, как Mac распределяет смены, я не собиралась поощрять двух идиотов, которые в настоящее время соревновались друг с другом, кто дольше всех удержит палку на одном пальце, спрашивая их об этом.
— Мошенник! — Крикнул Трей, палочка закачалась у него на пальце, но он рассмеялся, уворачиваясь от сосновых шишек, которые бросал в него Сэм.
— Что? Я просто пытаюсь прибраться во дворе у Боунс. — Сэм заметил, что я наблюдаю за ними, и подмигнул.
Я покраснела и снова уставилась на свою работу. Это совершенно не похоже на то, что было со Жнецами. Сначала они меня возненавидели. Они думали, что Джак сошел с ума, сделав десятилетнего ребенка целителем банды. В хорошие дни они просто игнорировали меня, но большую часть времени они были жестоки. Когда я стала старше, они стали более дружелюбными, но не в хорошем смысле. Затем Джак предельно ясно дал понять, что никому, никому, не было позволено прикасаться ко мне, и они снова стали держаться на расстоянии. Только двое были кем-то вроде друзей, и они оба поплатились за это.
Мое сердце сжалось от этих воспоминаний, когда я снова выглянула на улицу. Сэм и Трей отбросили палку и кружили друг вокруг друга, подняв кулаки, но оба ухмылялись, поддразнивая друг друга. Когда они начали обмениваться ударами, мои пальцы замерли, и я перестала наматывать бинт. Они легко передвигались на ногах, нанося удары, кружась, уклоняясь и все время смеясь. Вскоре Трей повалил Сэма в захват, который я узнала, так как сама попадала в него на крыше, и Сэм сдался. Они разошлись, ухмыляясь и вытирая пот с лиц.
Кузнец, которого я перевязывала, прочистил горло, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Мое лицо вспыхнуло. Я совсем забыла о нем. Он посмотрел на меня с легкой улыбкой, явно понимая, почему я отвлеклась.
— Извините, — пробормотала я, завязывая повязку.
— Все в порядке, — сказал он. — Команда Мака — одни из лучших Защитников, что у нас есть.
— Защитники? — Спросила я, прежде чем смогла обуздать свое чертово любопытство и закрыть рот.