— Звонок не прозвенел.
— Я уболтал Нину дать мне чашку пораньше, — объяснил Гриз. — Ты не завтракала.
Я пристально смотрела в дымящуюся кружку бульона. Черт возьми, я едва не заплакала.
— Дай знать, если захочешь еще.
Кроткий голос Гриза почти сбил меня с толку, и мне пришлось отвернуться, прежде чем я сорвалась. Я потягивала бульон и делала вид, что изучаю полку с настойками, мои глаза горели.
— Сейчас вернусь с твоим матрасом, — услышала я, как Гриз обратился к Трею перед уходом.
Слава богам, Трей не пытался заговорить со мной, вернувшись на свой пост у двери. Через несколько минут появились Гриз и Мак с матрасом и одеялами. Я зависла по другую сторону смотрового стола, наблюдая, как они сооружают кровать Трея возле двери. Мак взглянул на меня и подошел. Он остановился по другую сторону стола, ерзая. Шрам на его лице, казалось, выделялся больше обычного на фоне загорелой кожи.
— Мне жаль, — тихо сказал Мак. — Лана была одной из моих, и я беру на себя всю ответственность. Ее изгнали вместе с двумя мужчинами, которых она наняла напасть на тебя.
Я посмотрела на него.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Попробуй угадать, — вмешался Гриз.
Крошечная искорка веселья промелькнула в глазах Мака. — В порядке?
— В яблочко!
Я скрестила руки на груди.
— Как для целителя ты определенно дерьмово заботишься о себе, — сказал Мак.
Я уставилась на него, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Я закрыл лечебницу, — сказал Трей. — Я прослежу, чтобы она отдохнула.
— Я… — начала я, но Мак протянул руку, его ладонь была обращена ко мне.
— Не говори «в порядке», — резко сказал он. — Ты не в порядке. На тебя напали и чуть не изнасиловали.
Я съежилась от его резких слов, у меня перехватило дыхание.
— Боги, Мак, — пробормотал Трей.
— Представь, что я врач. Я спрашиваю тебя, все ли с тобой в порядке. Ты же не хочешь, чтобы пациент лгал тебе, да? — настаивал Мак, наклоняясь ко мне, опершись обеими руками о стол. — Я знаю, что Трей наложил тебе швы на голову, но у тебя болит что-нибудь еще?
Я сжала губы, в ужасе от того, что мои глаза наполнились слезами.
— Боунс, — серые глаза Мака, казалось, смягчились, и это было хуже, чем его свирепый взгляд, — давай. Поговори со мной.
— Я знаю, как с этим справиться, — выпалила я, ненавидя, что мой голос дрожит.
Он нахмурился, но затем понимание озарило его лицо.
— Ты поговоришь с Треем? Или с Гризом? Кто-то, кому ты доверяешь?
— Доверие? — Я взорвалась, моя выдержка лопнула. — Вроде того, как ты сказал, что я могу доверять твоей гребаной команде? Доверять вот так? — Я указала на свое лицо. — Я чертовски устала от того, как вы все притворяетесь, будто вы все другие. К твоему сведению, я бы предпочла остаться с Джаком. По крайней мере, он никогда не притворялся тем, кем не был. — Это была наглая ложь, но мне хотелось наброситься на них и причинить им боль, выплескивая всю злобу.
И конечно же, все трое вздрогнули.
— Я сказала, что справлюсь. А теперь оставьте меня, блять, в покое!
Тишина после моей тирады казалась оглушительной. Трей и Гриз не смотрели на меня, оба стояли напряженно и выглядели обиженными. Мак, однако, выдержал мой взгляд с силой, которой я не могла дать названия, мускул на его челюсти дрогнул.
— Ладно, — наконец сказал он, — спокойной ночи.
С этими словами он повернулся и зашагал обратно к выходу.
Гриз вздохнул и последовал за Маком.
— Спокойной ночи, Боунс.
Я обхватила себя руками. После этой вспышки гнева мои руки дрожали, а глаза все еще горели. Мне хотелось, чтобы Трей ушел, и я могла дать волю слезам, но кровать у двери была суровым напоминанием о том, что он никуда не денется.
— Боунс, мне так жаль… — начал Трей тихим и хриплым голосом.
Боги, я не могла этого вынести.
— Я иду спать, — перебила я. Я не стала ждать его реакции, просто развернулась и пошла к своему матрасу. Звонок к ужину еще даже не прозвенел, но мне было все равно. Я стянула ботинки, не глядя в сторону Трея, и зарылась под одеяло. Надежно спрятавшись, я затаила дыхание, когда слезы потекли по моему лицу и намочили матрас.
В тишине я услышала, как Трей тяжело вздохнул.
— Я запру дверь и выключу свет, — тихо сказал он. — Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится. — Он на мгновение замолчал. — Или если ты захочешь поговорить.
Я не ответила, пытаясь спокойно выдохнуть, заглушая свои судорожные вздохи, прижимая одеяло ко рту. Я зажмурилась, боль пронзила мою голову. Я не хотела разговаривать. Я не хотела быть здесь. Я не хотела существовать.
Ты не можешь позволить им победить. Если ты сломаешься, победят они, — прорычал Вольф.
Заткнись, — рявкнула я в ответ. Ты не можешь говорить, потому что тебя, блядь, здесь нет.
Мне хотелось, чтобы все это было всего лишь одним долгим кошмаром, и в любой момент Вольф разбудил бы меня. Он бы нахмурился, раздраженный тем, что я снова не даю ему спать, но все равно обнимал меня и напевал песенку, которую пела наша мама, до тех пор, пока я не перестала бы плакать и снова не заснула.
Но я желала одного и того же почти каждую ночь на протяжении двенадцати гребаных лет. Вольфа здесь не было. Это была реальность, а моего брата не стало.
8
На следующее утро я проснулась одеревеневшей и с такой болью, что мне пришлось ковылять по лечебнице. Когда Сэм принес мне бульон, он вздрогнул при виде моего разбитого лица.
— Твою мать, — выругался он, ставя бульон на стол и направляясь ко мне.
Мои ноги двинулись, чтобы поставить стол между нами, прежде чем мой мозг сообразил, что это заставило его остановиться. Мое лицо вспыхнуло, и я почувствовала себя глупо. Я знала, что он не причинит мне вреда, но мой мозг застрял в режиме самозащиты.
Это хорошо, прорычал Вольф. Вот так ты выживешь.
— Пирожок, — сказал Сэм, но я отказалась смотреть на него.
— Я в порядке, — сказала я, доставая инструменты, которыми пользовалась чаще всего, чтобы они были наготове.
Я чувствовала на себе его взгляд, но не поднимала головы. Я ненавидела то, насколько напряженной себя чувствовала.
— Ну же, Пирожок, можно мне просто взглянуть на эту рану у тебя на голове? Хочу проверить, как Трей накладывает швы. — Голос Сэма звучал спокойно, но в нем чувствовалась резкость.
— Все в порядке, — я искоса взглянула на Трея, который стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за нами.
— Тебя кто-нибудь вообще проверял на наличие травм, кроме той, что на голове?
Я наконец посмотрела на него, мои глаза сверкали.
— Да, я сама. Я целитель, и я говорю, что со мной все в порядке.
— Если бы только ты была известна тем, что говоришь правду, — невозмутимо произнес Сэм, свирепо глядя на меня в ответ.
— Отвали, Сэм, — рявкнула я.
— Почему ты хромаешь, если с тобой все в порядке? — настаивал он.
Я тяжело сглотнула, стараясь держать свои эмоции под контролем.
— Я просто немного ушиблась.
Лицо Сэма исказилось.
— Боги, я…
— Прекрати, — в отчаянии рявкнула я на него. — Что сделано, то сделано. Просто оставь это.
— Сэм, — наконец заговорил Трей, указывая головой на дверь.
Сэм сердито вздохнул, но повернулся и зашагал к двери, Трей последовал за ним. Я слышала, как они горячо беседовали снаружи, но Трей вернулся один.
— Он просто волнуется, — сказал он, прислоняясь спиной к стене, одна нога поднята и прижата к стене позади него. — Он хочет убедиться, что с тобой все в порядке. — Он помолчал. — Все мы.
Похоже, тебя это не волновало, когда ты, блядь, притащил меня сюда, хотела сказать я, но промолчала.
Он вздохнул.
— Я знаю, что это полный пиздец. Прости, что мы притащили тебя сюда.
Он заколебался, и я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на него, встревоженная тем, что он сказал почти именно то, что было у меня на уме. Он уставился на меня, карие глаза казались почти золотыми в лучах солнечного света, в котором он стоял.