— Увидимся позже, Боунс, — мягко сказал Мак, удивив меня. Он обошел меня и направился к двери, исчезнув за ней без оглядки, как будто мы обсуждали погоду.
Я глубоко вздохнула и повернулась к раненому мужчине.
— Дайте мне взглянуть.
В последующие недели Трей не разговаривал со мной без необходимости, хотя по-прежнему охранял лечебницу. Каждый день он выходил на улицу на рассвете и оставался там до темноты, и возвращался домой, чтобы лечь спать. Иногда Гриз или Сэм брали дневную смену, пока они по очереди помогали восстанавливать дома, которые были разрушены в трущобах. Я продолжала находить одуванчики на полке под зеркалом, но никогда не обращала на них внимания. Мое лицо зажило, и люди, наконец, перестали пялиться. Я почти не видела Мака, за исключением пары раз, когда он приходил и вызывал меня обратно в подземелье, чтобы помочь Мадам пытать людей. Ни один из них не был Мист, и я не могла найти в себе смелости спросить, жива ли она еще. Мы с Маком вообще не разговаривали во время тех прогулок в сторожевую башню и обратно, и мне удавалось сопротивляться желанию посмотреть на него, когда сеансы пыток разрывали мою душу в клочья. Человек, который сбежал, по-видимому, бесследно исчез.
По утрам я ходила в столовую с Зипом и лесорубами, а вечером выпивала с ними. Когда я возвращалась домой, то всегда находила на смотровом столе кружку бульона и свой паек, но больше я не видела никого из команды Мака в «Мутзи’c». Большинство таких ночей заканчивались тем, что я просыпалась в хижине Зипа. Если он когда-либо и замечал клеймо у меня на груди, то не упоминал об этом, хотя я сомневалась, что он вообще что-то замечал из-за того, насколько сильно напивался. Не то чтобы у меня было право судить, потому что я напивалась в стельку каждую ночь, чтобы не паниковать из-за рук Зипа на моем теле. Я сбросила весь вес, который мне удалось набрать из-за рвоты по утрам. Это была дерьмовая рутина, и я знала это, но это было лучше, чем оставаться и видеть боль на лице Трея.
Рэйвен стала заходить чаще. В отличие от остальных, она даже не пыталась скрыть свой гнев из-за того, что я сделала с Треем. Я пыталась не обращать на нее внимания, но ее слова часто впивались в мое сердце, как колючки.
— Не понимаю, что ты нашла в этом неуклюжем чудовище, — сказала она вместо приветствия, переступая порог однажды днем.
Я предположила, что она имела в виду Зипа, но сжала губы и продолжила стирать белье в раковине.
— Но я также не знаю, что черт возьми Трей нашел в тебе, — продолжила она.
Я терла свою грязную одежду с большей силой, чем это было необходимо.
— Знаешь, тебе повезло, что у тебя есть магические целительные способности, — ее слова сочились презрением, — иначе ты была бы совершенно бесполезной.
— Тебе что-нибудь нужно? — Рявкнула я, поворачиваясь к ней лицом, с моих рук капала мыльная вода.
Глаза Рэйвен расширились.
— Я просто делаю свою работу, Костлявая.
— Какую именно? — Я уставилась на нее, отказываясь комментировать прозвище. — Мне не нужна помощь. Так что иди и займись чем-нибудь другим.
— Не могу. — Она улыбнулась, показав все зубы. — Я на дежурстве.
— Тогда иди караулить снаружи.
— Может, я не хочу. — Она взяла пинцет, лежавший около раковины, и щёлкнула им, целясь в меня.
Я заставила себя крепко сжать челюсти и повернулась обратно к раковине, оттирая кровь и рвоту с одежды.
— Должно быть, он действительно хорош в постели, не так ли?
— Что? — спросила я.
Она облокотилась на стойку, наблюдая за мной с пронзительным блеском в голубых глазах.
— Зип, — сказала она, как будто я была глупой.
— Я не буду говорить с тобой о Зипе, — процедила я сквозь зубы.
— Ты же знаешь, что большинство людей просто идут в бордель, когда хотят потрахаться, — продолжила она, как будто я ничего не сказала.
Я не хожу в чёртовы бордели, где у большинства работниц нет другого выбора.
Она подняла бровь, в ее голосе звучала насмешка.
— О, я задела за живое. Похоже, ты разбираешься, раз была шлюхой Джака.
Я вздрогнула и возненавидела себя за то, что проявила эту слабость перед ней.
— Убирайся, — рявкнула я.
— Заставь меня, — усмехнулась она.
Я резко развернулась к ней лицом, ярость ослепила меня, но дверь резко открылась, и вошел Сэм. Он просканировал нас обоих, быстро оценив энергетику в комнате, а затем шагнул вперед, чтобы схватить Рэйвен за руку.
— Ладно, я снимаю тебя с дежурства, — твердо сказал он, подталкивая ее к двери.
Рэйвен вырвалась.
— Прекрасно. В любом случае, у меня есть дела поважнее.
Она с такой силой хлопнула дверью, что задребезжали стекла. Я повернулась спиной к Сэму и вернулась к стирке одежды, пытаясь сморгнуть яростные слезы. Я услышала, как Сэм медленно приблизился.
— Что она сказала? — резко спросил он.
— Неважно, — пробормотала я, не оборачиваясь.
— Пирожок, это…
— Я не буду об этом говорить, — перебила я. — Оставь меня в покое.
— Боунс…
— Уходи, Сэм, — я попыталась сказать яростно, но мой голос сорвался, за что я себя ненавидела.
После короткого молчания он тяжело вздохнул.
— Хорошо. Я буду снаружи.
Я подождала, пока не услышала, как он подошел к двери и вышел наружу, тихо закрыв ее за собой. В тишине я осторожно прикоснулась к ужасному клейму, скрывающемуся у меня под рубашкой. Горячие, злые слезы вырвались наружу, и я позволила им пролиться. Я ненавидела Рэйвен, но она говорила правду. Я никогда не смогу сбежать от того, что Джак сделал со мной. Даже если бы он не запечатлел свою жестокость на моей коже, он оставил шрамы в самой моей душе.
— Ангел!
Мой позвоночник напрягся, но я не обернулась от прилавка со свежей зеленью на рынке. Я узнала голос Мэгс. Она все еще время от времени приходила, пытаясь попасть в лечебницу, чтобы повидаться со мной. Иногда ей удавалось проникнуть внутрь, но в большинстве случаев тот, кто дежурил, говорил ей проваливать.
— Ангел, пожалуйста! Я молю о твоем благословении!
Рядом со мной фыркнул Сэм.
— Почему ты никогда не просишь у меня благословения, Мэгс?
В наступившей тишине я могла только представить, как она растерянно моргает.
— Боги послали… — попыталась она.
— Да, да, — перебил Сэм, — мы знаем суть. Извини, у нас только что закончились благословения. Приходи на следующей неделе.
Я стояла неподвижно, держа веточку мяты и прислушиваясь к звуку ее приближающихся шагов. Вместо этого я услышала, как она что-то пробормотала и зашаркала прочь. Я взглянула на Сэма, не в силах скрыть своего удивления.
— Что? — спросил он. — Я знаю, как разрядить ситуацию.
Я подняла брови.
— Извини, я должен был догадаться, что ты не поймешь, что это значит. Это значит реагировать на людей так, чтобы не вызывать у них желание ударить тебя.
— Все, что ты говоришь, вызывает у меня желание ударить тебя, — сухо сказала я, слова сами собой слетели с моих губ и удивили меня.
Он тоже выглядел удивленным, но ухмыльнулся.
— Да, но это твои проблемы.
Я закатила глаза и вернулась к перебору мяты. Мне нужно было приготовить еще настоек для лечения тошноты и расстройства желудка. Как только у меня было все, что нужно, Сэм подошел и заплатил. Я знала, что Мадам давала Маку какое-то пособие на покупку ингредиентов и инструментов, необходимых для моей работы. Я начала с малого, но со временем добавила больше необходимых мне вещей, и никто никогда не подвергал сомнению мои покупки.
Пока мы шли обратно в лечебницу, мое беспокойство росло с каждым шагом. Я знала, что Трей позже заменит Сэма, а через несколько часов Зип…
— Так ты ангел? — Спросил Сэм.
Тошнота подступила к горлу.
— Не называй меня так.
— Почему нет?
Мне пришлось разжать челюсти, чтобы ответить.
— Потому что мне это не нравится.