Он изучал меня мгновение, но кивнул.
— Хорошо. Я позволю тебе разобраться с этим. Что-нибудь еще?
— Я хочу, чтобы они спали на чердаке, — выпалила я. — Здесь полно места, и они такие маленькие, и становится так холодно. Я могу…
— Хорошо.
Я замолчала, уставившись на него.
— Хорошо, — повторил он. — Я думаю, это отличная идея.
— Хорошо, — эхом отозвалась я. Я надеялась, что выгляжу не такой расстроенной, какой себя чувствую.
— Ты что-нибудь ела на ужин?
Я поморщилась.
— Свой бульон.
Он покачал головой, но улыбнулся.
— Ты дурочка.
Я попыталась испепелить его взглядом, но не была уверена, что у меня это получилось.
— Мы можем быть друзьями? — спросил он, протягивая руку, словно хотел пожать.
Я заколебалась, но прежде чем нашла в себе силы сопротивляться, снова вложила свою руку в его. Его теплые пальцы обхватили мои и крепко пожали.
— Друзья, — прошептала я, и его лицо озарилось той самой солнечной улыбкой.
Боги, я не была уверена, что теперь смогу ненавидеть Мака за то, что он притащил меня сюда, зная причину. Я вспомнила напряжение между Маком и Треем по пути обратно в Убежище. Я вспомнила, как Трей говорил, что если бы они знали, что секретным оружием Джака был человек, они бы не взялись за эту работу. Я сомневалась, что Мак сказал бы то же самое, если бы альтернативой была смерть Трея.
Мне не понравилось осознание того, что мы с Маком похожи больше, чем я думала.
На следующее утро я отправилась навестить Мадам. Я никогда не пыталась увидеться с ней без вызова, поэтому не была уверенна, что она примет меня, но когда я поговорила со стражниками у входа в сторожевую башню, они махнули мне рукой, приглашая войти. Мадам сидела за столом в своем кабинете, перед ней лежала карта. Когда я вошла, она окинула меня холодным, как всегда, взглядом.
— В чем дело, Боунс? — спросила она.
— Я хочу использовать сирот в качестве своих посыльных, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уважительно. — Таким образом, люди могут передавать мне сообщения или посылать за мной, если им нужна помощь, а я могу отправлять сообщения и лекарства людям. Несправедливо с моей стороны держать команду Мака занятой. У них есть дела поважнее.
Она мгновение смотрела на меня.
— Дай этим детям что-нибудь, и ты этого больше никогда не увидишь.
— Я размышляла об этом. И я подумала, что, может быть, если бы я могла предложить им кров и еду в лечебнице, они были бы охотнее согласились работать на меня.
Ее брови поползли вверх.
— Ты хочешь поселить и кормить сирот в лечебнице?
— Я знаю, что ваша политика заключается в том, что только работающие люди могут получать паек, — я тщательно подбирала слова. — Я хочу заставить их работать. Мне нужна помощь, а им нужны еда и кров. Выигрывают все.
Она наклонилась вперед, сцепив руки.
— Эти дети станут жизненно важной частью нашей рабочей силы, когда они достаточно подрастут.
Я проглотила ярость, подступившую к горлу. Она не хотела заботиться об этих детях, но все еще ожидала, что они будут работать на нее, когда подрастут.
— Это может быть временно. Они могли бы работать у меня, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы двигаться дальше.
В тишине я затаила дыхание. У меня не было запасного плана, и я понятия не имела, что делать, если она откажет. Наконец, она кивнула.
— Хорошо. Я думаю, твой план может сработать. Но ты будешь нести за них ответственность, слышишь? Стоит им выйти за рамки дозволенного, и это падет на твою голову.
— Да, мэм, — согласилась я, испытывая облегчение.
— Скажи Маку, пусть найдет припасы. Я скажу в столовой, что тебе разрешено их кормить.
Я вышла на улицу, и, несмотря на холодный ветер, мне стало тепло внутри и снаружи.
12
В первую ночь только дюжина детей пришли спать на чердак. Эппл вошла в дверь первой, и вид у нее был явно радостный. Одеяла, которые раздобыли Гриз и Сэм, были ветхими и изношенными, но все же лучше, чем ничего. И, судя по реакции детей, можно было подумать, что я подарила им весь мир.
Слышать, как наверху спят дети, лежа на своем матрасе, успокаивало меня. Их тихие шепотки и бормотание во сне означали, что они в безопасности и тепле. Вошел Трей, стряхивая снег с ботинок, и я села. В тусклом свете дровяной печи он заметил меня и улыбнулся. Дрожа, я вылезла из-под одеяла и направилась к нему через комнату.
— Сколько детей пришло? — прошептал он, оглядывая чердак.
— Всего около дюжины, — прошептала я в ответ, нахмурившись.
— Придут еще, — заверил он меня, — как только слухи распространятся.
— Надеюсь, что так, — пробормотала я.
Он снял куртку, повесив ее на крючок у двери, и наклонился, чтобы стряхнуть снег с мокрых волос, превратив их волны в распущенные кудри.
— Снаружи все еще идет снег.
— Трей?
Он взглянул на меня сквозь мокрые кудри, и у меня на мгновение перехватило дыхание, когда отблески огня отразились в его глазах и заиграли на скулах. Он был поразительно красив. Я пыталась игнорировать свои чувства к нему, которые пустили корни в моем сердце.
— Спасибо тебе, — прошептала я охрипшим от эмоций голосом.
Его улыбка была такой милой и нежной.
— Не за что, Боунс.
Приходило все больше детей, поначалу понемногу, затем, когда погода стала холоднее, сразу все. Каким-то образом нам удалось обеспечить кроватью каждого пришедшего ребёнка, и они, казалось, не возражали, что их втиснули на чердак и они спали друг на друге. Как только люди заметили детей, спящих в лечебнице, многие из них начали приносить дополнительную еду и одежду. Их щедрость поразила меня. Я думала, что больше никому нет до этого дела, но люди доказали, что я ошибалась.
Леда и малыш Джет приходили почти каждый день. У Леды был талант к организации, и вскоре чердак превратился в подобие спальни. Она даже уговорила Гриза, Сэма и Трея соорудить несколько импровизированных двухъярусных кроватей.
— Я уже давно хотела что-нибудь сделать для этих детей, — сказала мне однажды Леда, когда Джет сидел у нее на коленях и жевал деревянное кольцо для прорезывания зубов. — Я бы хотела, чтобы у нас была школа, но Мадам не одобряет строительство здания для нее.
Школа была хорошей идеей. Я научилась читать в маленькой школе что была у нас, и будь я проклята, если бы этого не случилось. Хотя я не была удивлена тем, что Мадам не считала это необходимостью. Пока у нее были рабочие руки, ей, похоже, было наплевать на остальное.
— Боунс?
Я резко вынырнула из своих мыслей. Леда уставилась на меня, приподняв одну бровь.
— Прости, что ты сказала? — спросила я, мое лицо запылало.
— Я просто сказала, что Трей, кажется, увлечен тобой. — Она лукаво усмехнулась, ее белые зубы блеснули на фоне смуглой кожи.
Я сохранила непроницаемое выражение лица.
— Он просто помогает.
Она подняла брови.
— О, и это все?
Я пожала плечами, пытаясь отогнать воспоминание об объятиях Трея, пока я возилась с вещами на прилавке.
— Я с Зипом.
— Да, я слышала об этом.
У меня не хватило смелости взглянуть на нее, но я услышала неодобрение в ее голосе.
— Все, что я хочу сказать, это то, что я знаю Трея с пеленок, и я никогда раньше не видела его настолько сосредоточенным на ком-то.
Когда я подняла глаза, чтобы свирепо взглянуть на нее, она только усмехнулась.
— Это просто его работа, — сказала я, мой голос стал немного резче.
Прежде чем она успела ответить, дверь открылась, и вошел Трей, стряхивая снег с ботинок и волос. Он улыбнулся нам обеим, снял куртку, прежде чем подойти, держа что-то в руке.
— Привет, Леда, — поприветствовал он ее. — Спасибо за помощь в размещении кроватей наверху.
— Не за что. — Леда улыбнулась, затем посмотрела на его руку. — Что у тебя там?
Уши Трея слегка порозовели.
— О, я приготовил кое-что для Боунс. — Он поставил на стол одну из моих маленьких бутылочек зеленого стекла с цветком одуванчика внутри.